У Нины здоровье всегда было на первом месте, и только по такому поводу она могла выйти из себя.
Потом Лена, попив с ней кофе и отнюдь не избегая матерных выражений, выговорила ей за то, что нельзя любить всех без разбору, и плевать на этого хама и раздолбая, и что плакать из-за какой-то неподаренной безделушки нелепо, глупо и не по делу.
Нет, нет, Лена и Нина просто не понимали, что дело не в каком-то брелочке, а в любви! В том, что Света должна ежеминутно чувствовать, что ее любят, ценят! И не важно кто — жирный, нежирный… Любить Свету были обязаны все, а действительно искренне и преданно любили за всю жизнь от силы двое-трое… Хотя она старалась добиться любви окружающих всеми возможными способами.
…По фирме многие годы ходила сплетня, как Света бегала для Силенкова за сигаретами, — а кто ее мог распустить, кроме него самого? Света некстати вспомнила об этом, и ей стало еще хуже.
Проплакала она от расстроенных чувств целых три, с небольшими перерывами, дня, вплоть до вечера пятницы, когда ушли на выходные довольные собой и жизнью Нина и Лена, а они с Наташей из отдела кадров утешились бутылочкой мартини и шоколадкой. Вот Наташа действительно ее любила — все эти годы…
Она, будучи скорее ровесницей Нины, нежели самой Светы, очень о Свете заботилась, можно сказать, по-матерински, хотя тоже часто ей выговаривала за ее любовные порывы. А тут Наташа принесла ей вырезочку о том, что один психолог-психоаналитик решает жизненные проблемы своих пациентов простыми, естественными методами. Они с Наташей позвонили в центр, где это светило принимало страждущих, и им сказали, что Светин случай — самый их профиль, нигде, как у них, ей не помогут, и стоить это будет за все про все каких-то паршивых двести баксов.
Сумма, конечно, Свету впечатлила, но поскольку эти заначенные от цепких пролетарских клешней Евсеева двести долларов у нее были, она решила пустить их на благое дело избавления от психологической вторичности, как ее трепетность и влюбчивость по-научному именовала эрудированная Нина.
Психолог, к которому ее пропустили только после оплаты, слушал ее очень внимательно, изредка задавая наводящие вопросы. Потом сказал ей, что она чересчур эмоциональна, слишком зависит от отношения к ней других людей, быстро отдает эмоции и также быстро забирает их, если не встречает взаимности. А самое главное — человек, к которому она обратила свой благосклонный взгляд, просто не успевает в силу психологической инерции ответить на ее чувства, а она воспринимает это как предательство и трагедию. Ей нужно повышать самооценку, укреплять волю, а укрепить волю можно только укрепив весь организм.
Врач выписал ей рецепт на какой-то американский витаминный комплекс и выдал ей книгу собственного сочинения под названием «Что такое неприятности и как с ними бороться». Посоветовал он и терапевтическое лечение — в качестве подсобного. Оно состояло в ежедневном производстве очищающих клизм, сырьем для которых служила… собственная моча очищающегося. Ее следовало уварить до одной трети объема и, остудив, применять в качестве лекарства.
Света ушла от врача окрыленная. Американские витамины оказались сумасшедше дорогими, но раз уж траты на здоровье неизбежны, то надо было идти до конца, и она их купила на последние свободные деньги. Сложнее было с мочевыми клизмами. Не варить же было мочу при детях, а уж о Евсееве и говорить не приходилось. Каждое Светино движение, совершавшееся на пользу красоте и здоровью, воспринималось им как попытка супружеской измены, прямо у него на глазах.
…Однажды Светлана увидела, как Нина вечером в офисе, перед походом в театр, делала себе массаж — шлепала себя по надутым шариками щекам. Получалось ужасно смешно — такой пукающий звук — пук-пук-пук-пук! — и выглядела Нина в этот момент совсем не солидно. Но она утверждала, что именно это упражнение позволяет ей «в таком преклонном возрасте» не иметь второго подбородка и морщин у рта.
Дома вечером Света тоже попробовала поупражняться подобным способом, была застигнута на месте преступления в незапертой ванной и обругана самыми распоследними шоферскими словами, по сравнению с которыми излюбленный евсеевский дубль «сука и проститутка» звучал просто комплиментом.
К счастью, начались весенние каникулы, и девочки уехали на экскурсию по Золотому кольцу. У Евсеева изменился график работы, и он стал уезжать раньше. До этого Света огорчилась бы — и ей пришлось бы раньше приезжать на работу, но сейчас она была рада. Отправив мужа на работу, она принялась в блаженном одиночестве варить чудодейственное снадобье.
…На работу в тот день она так и не попала. Дикий понос, несколько часов выворачивавший ее наизнанку, не дал ей возможности не только что поехать в офис, но и просто сползти с унитаза. Улучив минутку между позывами на горшок, Света позвонила девчонкам и попросила прикрыть ее отсутствие, благо временно исполняющего Ванина, как водится, на предприятии не было, а курирующего отдел зама можно было обмануть или просто проигнорировать.
Чувствуя себя абсолютно измотанной, Света позвонила «своему психологу». С ним ее не соединили, а на вопрос о поносе ответили, что это абсолютно нормально и даже хорошо, но если процесс идет слишком бурно, то его можно перенести на вечер или выходные или совершать не через день, а, например, раз в три дня.
На следующее утро по вытянувшимся при ее появлении лицам сотрудниц она поняла, что процесс действительно был чересчур бурным и явно пошел не в ту сторону. Лена, как водится, не стесняясь в выражениях и с широким использованием ненормативной лексики, потребовала, чтобы Света вспомнила о своих двоих детях и прекратила эксперименты со здоровьем.
— А вы почему молчите? — гневно обратилась она к Нине, не прекращавшей, несмотря на драматичность момента, что-то молотить на компьютере.
— Во-первых, вы уже все сказали, и лучше не придумаешь. А во-вторых, я просто думаю, что нам всем, пользуясь тем, что мать еще жива и находится… э-э… в относительно вменяемом состоянии, надо решить, кто кого в крайнем случае возьмет на воспитание. Предлагаю так: вам — Ксюшу, мне — Соню. Не возражаете, мамаша?
Нина с ангельской улыбкой обратила свой взор к Свете.
— Вы с Сонькой не справитесь, — ответила та с вызовом.
— Отдадим Гаповой, — спокойно отреагировала Нина, поворачиваясь обратно к дисплею. — Мальчик у нее уже есть — будет и девочка: так сказать, комплект.
— Нина Георгиевна, а почему вы не очищаетесь? — так же с вызовом спросила Света чуть позднее, причесавшись, попив кофе и слегка придя в себя.
