Гунды ничего не добились. Ген. менеджер «Детройта» Джим Делеванно прямо сказал Ферреллу, что «это ваши проблемы, что у вашего Семенова нет своего Дэйва Семенко и ему приходиться самому махать кулаками».
В общем, боссы команды ничего не добились, и Скотти в кратчайшие сроки нужно было что-то придумать.
Ну он и придумал.
Решением проблемы имени Боба Проберта стал Кевин Эванс.
Этот, молодой еще, парень (Кевину на момент нашей игры с «Детройтом» было всего 23) весь прошлый сезон играл за «Каламазу Уингз» и, эпизодически, всего в трех матчах, появлялся в составе «Миннесоты». Правда, за те десять минут, что Эванс сыграл, он набрал вполне приличные 1+3. Что для левого крайнего четвертого звена было очень и очень неплохо, с учетом отведенных ему минут, конечно.
Но вызвал его в состав Боумэн не поэтому. Эванс, несмотря на свои скромные габариты (при росте 5,10 он имел вес 182 фунта), был рекордсменом интернациональной хоккейной лиги по штрафным минутам в пересчете на количество игрового времени. В 54 матчах он насобирал аж 328 минут, из которых 300 были за драки. И это не было личным рекордом. Два года назад, в сезоне 1986−87, Эванс сидел на скамейке аж 648 минут. Из которых десять часов были за драки.
Этот парень, несмотря на свои рост и вес, был ну очень яростным тафгаем, отбитым ну просто наглухо.
Лучшую замену Бэйзилу трудно было представить.
В игровом плане на сегодняшний матч Эванс значился тринадцатым форвардом, который, однако, должен был выходить, в том числе, и в первом звене. Правда, исключительно в те минуты, когда на площадке Проберт или Галлан. Второго бойца «Детройта» тоже не сбрасывали со счетов. В случае с Пробертом это было нормально — уровень игры у обоих тафгаев примерно одинаковый. У Проберта повыше, но это ничего, так что все равно в линиях нападения условно получалось два на два. Играть можно.
* * *
Предматчевая раздевалка «Миннесоты» была настолько наэлектризована так, что если бы у кого то был мобильник, то он бы сам подзарядился. Майк Гартнер, сидя на своем месте, тихонько молился, постоянно крестясь на западный манер. Многие сидели с закрытыми глазами, а наш боец, Эванс, постоянно разминал костяшки пальцев и крепко сжимал кулаки. Если все пойдет также, как и в предыдущих матчах, то у этих кулаков сегодня будет много работы.
Скотти в раздевалке не было, что немного странно. Ему бы уже пора появиться и произнести предматчевую речь. Но его все не было и не было — после раскатки в раздевалку он не заходил.
Когда до начала матча оставалось всего десять минут, двери хозяйской раздевалки наконец распахнулись и Боумэн вошел быстрым шагом.
— Знаете, чем сейчас было это место? — спросил он обращаясь ко всем одновременно. — Кладбищем. Кладбищем убитых надежд и ожиданий. А вы все были на репетиции похорон. Именно так звучат поражения, в них нет ничего живого, они мертвы.
Но вы то, нет! И я уверен, что вы чужие на этих похоронах. Ваше место не здесь, не на кладбище! Ваше место на горе Олимп. Вы знаете, что такое Олимп? — дождавшись ответа, Скотти продолжил. — Да, Олимп — это место, где живут боги. И вы и есть эти самые боги. И сейчас вы должны это показать. Всем. И тысячам наших болельщиков, и этим засранцам из «Детройта». Вы — олимпийские боги, а это наш дом. Наш Олимп! И мы не позволим никому хозяйничать у нас в доме. Мы тут главные! Мы разорвем на части этих ублюдков, вырвем их сердца и печенки, и сожрем сырыми. Так, как и полагается богам и воинам! На этом все! Идите и возьмите то, что ваше по праву!
Ответом Скотти стал наш звериный рев, и игроки «Миннесоты», чуть-ли не бегом, устремились на арену.
* * *
Третья минута первого периода. Счет 0:0.
Я перепрыгиваю бортик, тут же принимаю от Чемберса и отдаю передачу на ход Гартнеру. Майк входит в чужую зону и бросает по воротам. Все предельно быстро и с минимумом касаний шайбы.
Мое звено сегодня будет играть именно так: максимально просто, используя скорость в качестве главного оружия. За атаку игрока, не владеющего шайбой, полагается малый штраф, и значит, если быстро от этой самой шайбы избавляться, то платить за силовые приемы «Детройт» будет удалениями.
Шайба, после броска Гартнера, попадает в щитки вратаря «Детройта» и отлетает в угол площадки. Беллоуз опережает игрока в красном и делает пас на пятачок. Я бросаю, Штефан снова отбивает, а после добивания Гартнера шайба транзитом от клюшки защитника улетает на трибуны. Вбрасывание.
Я встаю на точку, игра возобновляется и, спустя секунду после вбрасывания, наш защитник Сирен щелкает по воротам. Мимо, и к шайбе спешит Гартрер. Из-за ворот делает пас на пятачок, и там меня в спину толкают на ворота. Я знаю кто это, Боб вышел на лед в паузе. А за ним Эванс…
Я успеваю подставить руки, так что толчок ни к чему не привел, а потом разворачиваюсь. Если я хоть что-то понимаю, то сейчас на лед уже должны лететь краги.
И да, Эванс и Проберт уже спецились. Выглядит это как схватка медведя с бультерьером, где в роли последнего Эванс.
Которому надо отдать должное, игрок «Детройта», который укладывал на лед куда более тяжелых парней, в этот раз столкнулся с очень достойным соперником, и в результате оба летят на лед. Судьи тут же пытаются их растащить, но Кевин уже через руки ребят в полосатом продолжает наносить удары своему сопернику.
Когда он, в сопровождении одного из линейных, ехал на скамейку, то весь «Мет. Центр» стоя аплодировал нашему бойцу.
Ну а я занимаю место на точке вбрасывания. Проберта удалили за этот толчок меня на ворота, а Эванса, как зачинщика драки. Две минуты игры в равных, но не полных составах, и моим напарником в нападении будет Гартнер. Он быстрее Беллоуза, а сейчас, когда места на площадке много, это критично.
Айзерман дежурно мне проигрывает, но Хартсбург ошибается в приеме шайбы, и она выходит в среднюю зону, а потом заходит
