— Ну как ты тут? За три года много воды утекло!
— Очень даже неплохо, Порция, спасибо тебе, — отвечала Оливия, с восторгом тряся ее руку.
— Добро пожаловать в замок Грэнвилл, Порция.
Девушка резко обернулась на негромкий уверенный голос. Сводный брат ее отца был высоким сухопарым человеком с прямым длинным носом, карими глазами и красиво вылепленным ртом. Его каштановые волосы были взбиты надо лбом в напомаженный кок. Сняв перчатку, Като протянул гостье руку.
Порция торопливо ответила на приветствие.
— Ты замерзла, — заметил Като, сжимая ее пальцы. — Ужасно трудно ехать в такую метель. — И он милостиво кивнул Гилу, который старался шагать не слишком широко, чтобы не обгонять хозяина.
— Мы попали в передрягу, сэр.
— Декатур? — Лицо Грэнвилла моментально утратило свое благодушие.
— Так точно, сэр, — кивнул Кромптон.
— Оливия, отведи свою кузину в дом и позаботься о ней, — велел Като, выпуская руку Порции. — Она промерзла до костей. — И маркиз обратился к Гилу: — Пойдем, сержант, я хочу услышать твой рассказ.
Мужчины направились к той башне в крепостной стене, под которой располагались казармы. Порция поспешила натянуть перчатки.
— Нам сюда. — Оливия засеменила через арку во внутренний двор, чтобы попасть в донжон.
Упрямо расправив плечи, Порция пошла следом.
Глава 4
—Вот здесь будет твоя комната. — Оливия распахнула дверь в тесную каморку. — Она, к-конечно, не очень удобная, — извиняющимся тоном продолжала она, — но Д-диана велела поместить тебя именно здесь.
Порция шагнула внутрь. Грубую каменную кладку кое-где прикрывали гобелены, а на полу шуршала свежая солома. В очаге еле горели сырые дрова, а свечи в двурогом канделябре трещали и чадили. Узкое оконце, прорубленное в толще крепостной стены, было небрежно затянуто вощеной бумагой, которая едва выдерживала напор холодного ветра. Кроме простой жесткой койки, здесь имелся стул, маленький столик, умывальник и гладильный пресс.
Порция окинула взглядом каморку. Откровенно скудная обстановка сама за себя говорила о ее предполагаемом положении в доме.
— Я буду здесь жить с кем-то еще?
— О нет, что ты! — Оливия была явно шокирована. — К-конечно же, нет!
— Ну, тогда это настоящий дворец! — с чувством провозгласила Порция и сняла перчатки. — Могу тебе признаться, что я привыкла обходиться меньшими удобствами.
— Наверное, т-твой багаж принесут с минуты на минуту. — Оливия чувствовала себя неловко. — Наверное, к-к-огда ты распакуешь вещи, здесь станет немножко уютнее.
— Мой-багаж? — расхохоталась Порция. — Все, что у меня есть, надето на мне. Ах да, еще маленький сундучок, он остался притороченным к седлу на Лоскутке. Я бы не хотела его потерять. — Ее безмятежная улыбка на миг потускнела. — Конечно, к семнадцати годам пора бы обзавестись чем-то поосновательнее — но так уж вышло. Это все, чем я располагаю.
«И все, чем могу доказать, кто я такая», — горько подумала Порция.
Действительно, те жалкие осколки прежней жизни, что могли бы показаться смешными и нелепыми равнодушному взору, были последней нитью, связывавшей девушку с прошлым и с единственным близким ей человеком.
— Тебе даже не во что переодеться? — опешила Оливия. Порция энергично затрясла головой и добавила с прежней безмятежной улыбкой:
— Все мое ношу на себе. К слову сказать, эти тряпки намного шикарнее тех, в которых я щеголяла до встречи с сержантом Кромптоном. — Она расстегнула плащ, швырнула его на кровать и наклонилась к очагу, чтобы поковырять кочергой в поленьях. — Дерево-то срубили зеленым, — заметила Порция. — Надеюсь, что смогу найти парочку валежин, когда отправлюсь осматривать окрестности.
Оливия совсем помрачнела. Она не без основания заподозрила, что от слуг не укрылось отношение леди Грэнвилл к ожидаемой гостье, вследствие чего они не очень-то утруждались, стараясь обеспечить ее всем необходимым.
— М-мне н-нужно п-представить тебя Диане.
Порция резко выпрямилась. При одном упоминании о мачехе Оливия начинала заикаться на каждом слове.
— Она такая злодейка?
— Она ужасно противная, — кивнула Оливия.
— Ага, — кивнула в ответ гостья. — Надо полагать, Диана не очень-то рада моему приезду.
Оливия снова кивнула.
— А лорду Грэнвиллу об этом известно?
Оливия замотала головой.
— Нет! Д-диана никогда не показывает ему свой дурной характер. И отец думает, что у него чудесная и добрая жена.
— Мужчины всегда слепы, — со знанием дела заметила Порция. — Даже самые милые создания мужского пола не способны разглядеть ничего у себя под носом. Ну что ж, тогда вперед, на встречу со злодейкой!
Оливия слабо улыбнулась, а в темных глазах промелькнула озорная искра, потеснив привычное для девочки мрачное, сосредоточенное выражение, — и все лицо ее изменилось, засветившись внутренним светом.
— Я так рада, что ты здесь!
— Замок Грэнвилл — это, конечно, не лачуга на улице Святого Стефана, — заметила в ответ Порция, не спеша раздеваться.
Диана уже ждала девочек в гостиной. Она медленно отложила в сторону пяльцы и смерила Порцию с головы до ног пронзительным, недружелюбным взглядом.
— Оливия показала тебе твою комнату?
— Да, мадам, — вежливо поклонилась Порция. — И я чрезвычайно благодарна вам за щедрость и гостеприимство.
— Которое наверняка превосходит обычный родственный долг, — холодно заметила Диана. — И я вправе ожидать, что ты сполна отплатишь моему супругу за его доброту.
«Ага, — подумала Порция, — вот мы и перешли к делу!»
— Надеюсь, что никогда не дам повода усомниться в моей благодарности, мадам.
— Твоя комната в двух шагах от детской. Там ты сможешь услышать, если дети ночью заплачут, и успеешь оказать няньке необходимую помощь. Ты умеешь шить?
— Я знакома со всеми домашними искусствами, мадам.
— Вот и хорошо, значит, ты сможешь позаботиться о гардеробе Оливии. Моя личная портниха слишком занята, чтобы уделять ей должное внимание. Не сомневаюсь, что ты будешь рада быть полезной, где только сможешь.
Порция промолчала и поклонилась. Она чувствовала, как нервничает Оливия, пытаясь взять себя в руки. Девочка рвалась что-то сказать, но боялась быть непонятой. Порция позволила себе искоса бросить на нее ободряющий взгляд да вдобавок подмигнула самым что ни на есть хулиганским образом.
У нее за спиной резко распахнулась дверь, отчего еще ярче полыхнули дрова в камине, и в гостиную вошел Като Грэнвилл, отряхивая снег с сапог и снимая на ходу рукавицы.
— Господи, ну и холод снаружи! Сожалею, что твое путешествие оказалось таким неудачным, Порция. — Маркиз улыбался вполне дружелюбно, но на дне его глаз затаился жгучий вопрос.
