1 октября, в районе с. Московского, Буденный вступает в единоборство с Мамантовым и постепенно теснит его части на северо-запад. Последние отходят к Воронежу… Но на левом фланге обстановка складывается крайне неблагоприятно для армии: части 3-го Донского корпуса развивали свой первоначальный успех, и 9-я армия откатывалась все дальше и дальше к северо-востоку и востоку, увлекая за собою и фланги 8-й армии.
6 октября Буденный подошел к рубежу Ново-Усмань. В 7 часов утра 12 полков противника повели наступление. Завязался ожесточенный и упорный бой, длившийся до глубокой ночи. В результате боя белые были опрокинуты. Буденный подошел к Воронежу. На следующий день конный корпус вновь переходит в наступление, но белые сумели за ночь организовать сопротивление, и бой не увенчался успехом… Заняв Воронеж и отбросив корпуса Шкуро и Мамантова на запад от Лона, корпус Буденного, несмотря на грандиозный моральный эффект этого обстоятельства, все же не достиг главного – оба корпуса белых понесли тяжелые потери, получили весьма ощутительный удар, но не были разбиты, чем, главным образом, объясняется медленное продвижение вперед Конного корпуса Буденного в последующие дни».
Одной из причин поражения белых под Воронежем было то, что в критический момент им пришлось перебросить часть корпуса Шкуро на юг Украины для борьбы с Махно. 25 сентября командующим Донской армией генералом Сидориным была получена из Таганрога, из ставки генерала Деникина, следующая телеграмма: «Немедленно направить на станцию Волноваха одну из конных дивизий корпуса генерала Шкуро». Далее телеграммы повторялись почти каждый день, приобретая все более тревожный оттенок – махновцы пошли в наступление, угрожая вовсе выбить деникинцев с Украины. 4 октября Сидорин получил еще одно приказание: «Минуя всякие препятствия, завтра, 5 октября, двинуть Терскую дивизию на юг, в распоряжение генерала Ревишина».
6 октября сам Деникин телеграфировал: «По последним сведениям, Горско-Моздокский полк находится в бою восточнее села Давыдовка (в 50 километрах к югу от Воронежа. – Б. С.), а Волговский полк опять введен в дело у Воронежа. Приказываю немедленно вывести дивизию из боя и спешно вести в тыл. Махновцами заняты Александровск, Мелитополь, Бердянск, и сегодня они ведут наступление на Мариуполь. Преступление задерживающих дивизию ничем оправдано быть не может (Таганрог, 6 октября, 4 часа утра. Деникин)».
Уже на следующий день, 7 октября, командующий Добровольческой армией генерал Май-Маевский телеграфировал генералу Шкуро о категорическом требовании Деникина: «Немедленно, минуя всякие препятствия, отправить Терскую дивизию в распоряжение генерала Ревишина». В той же телеграмме говорилось, что «для расследования причин задержки дивизии отправляется генерал Лихачев».
8 октября генерал Май-Маевский вновь сообщал Шкуро и Сидорину: «Мариуполь занят махновцами, что создает уже угрозу ставке. Надеюсь, что ввиду такой обстановки, несмотря на известное мне трудное условие, в котором Вы находитесь до подхода частей Мамантова, все же, со свойственной Вам энергией, примете немедленно и решительно все меры к тому, чтобы Терская дивизия была переброшена к генералу Ревишину в наикратчайший срок». На эти тревожные телеграммы из ставки находившейся в Таганроге генерал Сидорин ответил: «Приказал произвести посадку на Лихую из Кантемировки мой единственный резерв Тульскую пехотную бригаду. Вместе с тем докладываю, что 1-й эшелон Горско-Моздокской бригады отправлен на станцию Лиски сегодня в 17 ч. 30 м. по назначению. Погрузка бригады закончится утром 7 октября».
Своевременно узнав об ослаблении корпуса Шкуро, красные сразу же возобновили наступление. 6 октября Буденный к вечеру занял станцию Передаточная в 7 километрах к востоку от Воронежа и отрезал железнодорожный путь на юг, к Лискам, где 7 октября грузилась одна из бригад Терской дивизии. Вторая бригада с генералом Владимиром Агоевым по железной дороге двинулась на запад, через узловую станцию Касторная, направляясь потом на юг, в Волноваху.
Вот что писал о боях под Воронежем сам Буденный: «4 октября по пути нашего движения от Воробьевки к Таловой над колонной корпуса появился самолет. Нетрудно было определить, что самолет принадлежит белым, так как ни в 8-й, ни в 9-й, ни в 10-й Красных армиях авиации не было. Самолет сделал вираж и стал кружиться над колоннами дивизий. Тотчас же было приказано опустить знамена и всем махать шапками.
Самолет еще больше снизился, сделал разворот и пошел на посадку. Он не успел еще остановиться, как был окружен со всех сторон кавалеристами.
Летчик выскочил из кабины самолета и спросил:
– Вы мамонтовцы?
– Да, мамонтовцы. Руки вверх!
На допросе было установлено, что летчик вылетел из Воронежа с задачей найти Мамонтова в треугольнике Таловая, Бобров, Бутурлиновка и передать ему приказ генерала Сидорина и письмо Шкуро.
Приказ и письмо, изъятые у летчика, содержали очень ценные для нас сведения.
Сидорин в своем приказе ставил группе генерала Савельева и корпусу генерала Мамонтова задачу окружить и уничтожить 8-ю Красную армию, обеспечив беспрепятственное продвижение Донской армии на Москву. Аппетит у Сидорина оказался большим. Можно было лишь удивляться его плохой осведомленности: он ставил задачу группе генерала Савельева, которая уже была разгромлена нами.
В записке, приложенной к приказу, Сидорин рекомендовал Мамонтову связаться с заместителем командующего 8-й Красной армией Ротайским. «Действуйте быстро и решительно, – писал Сидорин, – на Ротайского можно положиться».
Шкуро в своем письме сообщал, что он занял Воронеж, и просил Мамонтова прислать ему боеприпасов, так как он ожидает наступления красных с севера, а боеприпасов не имеет.
Шкуро, видно, рассчитывал, что Мамонтов, начав новый рейд по тылам 8-й армии, поделится с ним награбленным имуществом и боеприпасами.
Приказ Сидорина и письмо Шкуро были немедленно отправлены командующему 9-й Красной армии Степину с просьбой ознакомиться с ними и срочно отправить их в штаб Южного фронта.
Поздно вечером 4 октября мы вступили на станцию Таловую. Части корпуса, уставшие от продолжительного марша, расположились на ночлег в соседних со станцией поселках. Оказалось, что Мамонтов еще прошлой ночью был в Таловой, но в четыре часа утра у белых поднялась тревога, и Мамонтов, забыв в спешке свою исправную легковую автомашину, выступил с корпусом вдоль железной дороги в направлении Воронежа. Наконец-то мы нашли Мамонтова…
С Таловой началась наша погоня за Мамонтовым. Он уходил вдоль железной дороги, разрушая на своем пути мосты, расстреливая рабочих-железнодорожников. С великой радостью встречал нас трудовой народ Воронежской губернии. Люди приглашали бойцов в свои дома, делились с ними хлебом и одеждой, отдавали для наших лошадей последние запасы сена. Тысячи людей просили принять их в корпус. Добровольцев было так много, что мы решили принимать лишь тех, кто имел собственную лошадь, седло и шашку. Остальных группировали в команды и отправляли на пополнение 8-й армии (идея Троцкого наступать по неказачьим районам оказалась плодотворной; того же мнения, замечу, изначально держались и Буденный с Ворошиловым. – Б. С.).
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
