— А теперь, — Энджел откусила кусочек тофу и указала палочками на Салема. — Я никогда не верила всем этим слухам о тебе. Все эти жертвы, все те люди, которых ты мучил и сжигал для своего развлечения в Иерусалимских пещерах…
Лицо Салема потемнело.
— Всё это правда, — его голос, казалось, доносился с расстоянии в миллион миль. — Я искусен в искусстве жестокости, превосходящей всё, что ты можешь себе представить в своих худших кошмарах, — его сверкающий взгляд скользнул по мне, и я почувствовала, что хочу отпрянуть от него. — Аэнор побывала там, в самом моём каменном аду. Возможно, именно призраки зла вдохновили её убить там собственную мать.
Мой желудок совершил кульбит.
— Ты сжигал и пытал людей ради развлечения?
Что-то болезненное мелькнуло в его глазах, но затем он медленно улыбнулся.
— Если хочешь, я могу рассказать тебе подробности.
Энджел покачала головой.
— Ну, не знаю. Ты кажешься хорошим. Не из тех, что убивают.
«Леди, ваш радар убийц вообще не работает».
От еды валил пар, и я подхватила вилкой кусочек и сунула себе в рот. Это было настолько божественно вкусно, что почти отвлекло меня от разговора, который мы только что вели — о сжигании людей для удовольствия.
— Так что ты здесь делаешь? — спросила Энджел.
Салем отхлебнул вина.
— Мы с моей очаровательной любовницей ищем Мерроу. У него есть то, что мне нужно.
Она улыбнулась.
— Ну, что бы это ни было, я уверена, у тебя есть веская причина забрать это у него. Ты кажешься приятным молодым человеком.
Совершенно безумна.
Я удивилась, что он просто так выпалил о нашей миссии, вместо того, чтобы скрыть истину. Но такой самонадеянный мужчина, как Салем, возможно, и не беспокоился о том, что что-то может помешать его желаниям.
Она шумно выдохнула.
— Но я должна сказать, что это кажется немного опасным.
— Он уже послал за нами своих лакеев. Есть идеи, где он находится?
Впервые меня поразило, что у Салема имелась удивительная склонность просто говорить правду, какой бы ужасной она ни была. Он не всегда рассказывал всю историю целиком, но и не скрывал своих худших недостатков. В этом он отличался от Лира — Лира, который скрывал правду в тени.
Я подозревала, что те части, которые Салем утаивал о себе, были хорошими частями, если таковые вообще существовали.
— Я слышала его магию сквозь воду, — добавила я. — Но мы не знаем точного местоположения.
— Это может быть Маг Мелл, — сказала она. — Он иногда там околачивается. Но я не могу сказать наверняка.
Салем откинулся на спинку стула, и его лёгкая улыбка исчезла. Что-то встревожило его так, как не тревожила угроза глобального уничтожения.
— Ах. Место, которое я когда-то очень хорошо знал.
Энджел вытащила из центра стола печенье с предсказанием.
— Посмотрим… найдёт ли Салем то, что ищет? — когда она вытащила бумажку, то улыбнулась. — Тут написано… — она нахмурилась. — В закрытый глаз локтем не заедут[5].
Салем провёл пальцем по губам.
— В этом нет никакого смысла.
Она скомкала бумажку и выбросила, а затем, прищурившись, посмотрела на Салема.
— Забудь про печенье. Моё чутьё подсказывает мне, что ты получишь желаемое, чем бы оно ни было. Тогда всё будет хорошо.
Мой желудок сжался. Я могла только надеяться, что её интуиция столь же точна, как и её предсказания относительно любовников.
Как только ужин закончится, я попробую своё заклинание «что если» и посмотрю, какой ад Салем обрушит на мир, если получит то, что хочет.
Я выясню, говорила ли Зимняя Ведьма правду.
Глава 17
Аэнор
Я потягивала вино, наблюдая за комнатой. Когда ко мне вернулась магия, мои чувства обострились, и завывание ветра снаружи звучало как какая-то тоскливая музыка. Фонарь покачивался над столом, и его свет был поразительно ярким. Пока я ела, вкусы взрывались у меня во рту. В море моя магия ощущалась более комфортно. На суше мне казалось, что я тону в свете, в шуме.
Я осушила свой бокал вина, немного приглушив поток ощущений. Когда я закончила, у меня слегка закружилась голова.
Энджел улыбнулась мне.
— Определённо любовники. Я могу показать вам вашу комнату, а ты отдашь мне свою одежду. Я высушу всё у огня, пока он… — она поиграла бровями, — ну, знаешь, перемалывает твою кукурузу.
Глаза Салема заблестели, когда он посмотрел на меня.
— Аэнор, любовь моя, в следующий раз, когда ты захочешь, чтобы я перемолол твою кукурузу, тебе не нужно проходить через все эти хлопоты по созданию бури.
Я улыбнулась ему в ответ, источая сладость.
— Конечно, дорогой. Ты покорил меня одной лишь фразой «я искусен в искусстве жестокости». Какая девушка устоит перед таким очарованием?
Затем я перестала улыбаться и изо всех сил постаралась передать своими глазами: «я убью тебя во сне». Хотя с желудком, полным вкусной китайской еды, было трудно изобразить действительно эффективное гневное лицо.
Энджел поднялась со своего места.
— Ладно, я отведу вас, голубки, в вашу комнату.
Она подвела нас к винтовой лестнице, которая изгибалась вверх внутри дерева. В воздухе сильно пахло деревом и землёй. На верхней площадке лестницы она толкнула дверь в комнату.
Это оказалось уютное помещение из тёмного дерева, и потолок сходился изогнутым пиком, похожим на листья, прижатые друг к другу. Виноградные лозы росли по стенам, мерцая огнями и фонарями, висящими среди них.
— Снимай свою одежду, — Энджел протянула руку. — Я высушу всё у огня.
Я вцепилась в свою промокшую рубашку.
— Я сегодня останусь мокрой, спасибо.
Салем приподнял бровь. Мои щёки вспыхнули, и я тут же пожалела о выборе слов.
— Как тебе будет угодно, — она вышла из комнаты.
Салем снял пиджак, и его глаза горели, когда он смотрел на меня.
— Думаю, это твоя счастливая ночь, ведь ты можешь присоединиться ко мне в постели.
— О, мы не будем молоть кукурузу, Салем. Я твоя пленница, чёрт возьми. Я уверена, благодаря своей внешности ты привык получать всё, что хочешь, но со мной это не прокатит.
Уголок чувственных губ Салема дёрнулся.
— Из-за внешности? Прошу, поясни.
Я сердито посмотрела на него. Он, конечно, знал, что его красота была разрушительной силой, оставлявшей за собой след из сброшенных трусиков. Он был воплощением томительного, мужественного совершенства. И большинство женщин думало бы о том, как он возьмёт их, прижимая к стене.
А я — нет.
И я не собиралась льстить его самолюбию. Поэтому вместо этого я жестом указала на него и сказала:
— Ну, знаешь, твоя рожа. И всё остальное. Как ты выглядишь.
— Понимаю, — низкий смешок.
— Честно говоря, мне кажется, что вся твоя мордаха чересчур вычурна, — добавила я. — Мне нравятся более простые черты лица.
О чём, чёрт возьми, я болтаю?
Салем начал расстёгивать рубашку, и я увидела его точёный пресс, тело, покрытое толстыми мускулами. На нём не было ни одного шрама, несмотря на телосложение хорошо обученного солдата. Мой взгляд скользнул чуть ниже, где на его прессе сияла восьмиконечная звезда. Казалось, она мерцала в свете звёзд. Что означал этот символ?
Когда я снова посмотрела на его лицо, то увидела самодовольную улыбку.
— Я просто смотрела на татуировку, — сказала я.
Он положил рубашку на кровать, аккуратно сложив её. Он казался аккуратным мужчиной. Всё на своих местах…
Салем повернулся ко мне, и его крылья появились за спиной; тёмные перья окрасились золотым светом фонаря. Тёплая пульсация его магии покалывала мою кожу. Как будто он пытался лишить меня дыхания одним своим присутствием.
Его пылающий взгляд приковал меня к месту.
— Ты очень странная женщина. Ты пробудила моё любопытство по причинам, которые я не совсем понимаю. Думаю, я хотел бы изучить тебя получше, — тембр его голоса сочился эротическим обещанием.
