Раскланялись, поздоровались, уселись, немного поржали над свежайшей светской байкой — граф Антонов перепил и публично оконфузился прямо посреди приема в доме князя Савельева, испачкав штаны и настроение уважаемым людям — и я выкатил призванный продемонстрировать доверие инсайд:
— Сергей Александрович на днях получит назначение на должность московского генерал-губернатора.
Феликс Феликсович у «дяди Сережи» в адъютантах ходит.
— Полагаю, организация вашей с прелестной Маргаритой свадьбы станет главной его задачей на ближайшее время, — с улыбкой ответил Юсупов. — И главной радостью для всех нас.
— Ваши слова много для меня значат, Феликс Феликсович, — благодарно кивнул я. — Но свадьбой, и, надеюсь, очень нескорой моей коронацией дело не ограничится. Для вас, разумеется, не является секретом приближение Большой Европейской войны.
— Война всегда на пороге, Георгий Александрович, — проявил понимание Юсупов.
— Я верю в силу нашего флота, которая велика и сейчас. К началу войны наш флот пройдет модернизацию и изрядно усилится. Однако готовиться я считаю необходимым к худшему раскладу — в этом случае нам не грозит недооценка противника и пагубные иллюзии. Крымская война преподала Империи ценнейший урок, и одной из главных моих задач является демонстрация того, насколько хорошо мы его выучили. Орудия с тех пор сильно прибавили в дальности ведения огня, и Петербург таким образом рискует подвергнуться обстрелам с моря. Это — не главный фактор, потому что обстрелы лишь сделают праведный гнев нашего народа сильнее, а мотивацию солдат — выше. Однако столица — это не только дворцы верхушки общества, но и огромная сеть критически важных для Империи предприятий. Расширять последние и строить новые вблизи Петербурга нерационально — а Москве уже сейчас есть отличный, невозможный к блокированию нашими врагами порт и на нее гораздо удобнее чисто в силу географии завязать железнодорожные перевозки.
— Вы хотите перенести столицу в Москву? — догадался Феликс.
— Петербургом Петр прорубил окно в Европу, но с тех пор мир изменился. Россия — общепризнанная, европейская Великая Держава, и символического значения Петербург ныне не имеет. Наши соседи — особенно австрияки, к сожалению, господа беспокойные, и лучше отодвинуть центр нашей государственности от них подальше. Я высоко ценю старинные аристократические роды нашей Империи, поэтому решил посоветоваться на эту тему с вами, сразу после обсуждения с Его и Ее Императорскими Величествами.
Большую честь оказал получается, и Юсупов это оценил.
— Каждый подданный Империи немедленно исполнит волю Его Императорского Величества, — выбрал Феликс универсальный, полностью освобождающий от ответственности ответ.
— Без сомнения, — улыбнулся я.
Помолчали, и Юсупов осознал:
— Вас интересует мое личное мнение, Георгий Александрович?
— Очень, — кивнул я. — Насчет преданности монархии у меня нет никаких сомнений. Прошу вас оценить эту идею, Феликс Феликсович. Особенно ее возможные вредные последствия.
— Так точно! — проявил он субординацию. — Прежде всего, полагаю, перенос столицы вглубь Империи вызовет обвинения в трусости.
— Безусловно, — поощрил я.
— Еще, — он пошевелил шикарно (не хуже чем у меня) уложенными усами. — Москва, как вам без сомнения известно, являет собою большую деревню. Полагаю, некоторым министрам заниматься делами в избе-пятистенке будет не совсем удобно.
Улыбнувшись остроте, я кивнул:
— Придется перестраивать Москву почти полностью.
— Огромные затраты и много лет работы.
— Задача не на одно десятилетие, и на каждый конкретный этап расходы и трудозатраты будут не так уж велики, — уточнил я. — Но вы правы — финальная смета получится совершенно чудовищной.
Юсупов не подкачал, попытавшись воспользоваться моментом:
— С вашего позволения, я мог бы порекомендовать некоторых строителей с безупречной репутацией.
Ха, просчитан!
— Ваша рекомендация будет очень кстати, — воздержался я от обещаний и направил разговор куда нужно. — Количество жулья в Империи поражает, Феликс Феликсович, и честный, аккуратно выполняющий условия договора и получающий за это заслуженную, честную плату предприниматель, который не держит рабочих за скот — птица прискорбно редкая, но именно с ними мы должны работать, тем самым подавая пример скрягам и моральным уродам.
— Настоящие мерзавцы, Георгий Александрович, — не будь дурак, согласился Юсупов. — Только те, для кого «честь» — пустой звук, станут иметь дело с ворьем и мошенниками.
— Так! — одобрил я. — Гораций Гинзбург, например, как раз такой.
— Чего еще от жида ждать? — трогательно пожал плечами Феликс Феликсович.
— Тем прискорбнее тот факт, что промышленники других народов нашей Империи — в первую очередь, русские — используют не менее жидовские схемы. Смотрите, какая интересная информация поступает с мест…
Юсупову я показал гораздо больше содержимого папочки. Четверо агентов, в силу дефицита образованных специалистов в тех краях, внедрились к золотодобытчикам гофмейстерами и сразу же сели вести двойную бухгалтерию за «серую» прибавку к жалованию, которая конечно же отправляется прямиком в казну. Все — с реки Лены, все довольно заметные, всех кредитовал банк Гинцбурга.
— Сотни тысяч пудов в обход казны! — охренел Феликс от масштабов, вполне справедливо спроецировав реальные объемы на остальные «убыточные» рудники. — Его Величество знает?
— Звонил ему вчера, — указал я на телефон. — Решение Его Величество доверили мне. Первый шаг уже предпринят — мои разведчики собирают информацию и продолжат это делать, проникая и на другие рудники. Второй шаг — перед вашим приходом я имел беседу с Петром Николаевичем Дурново, который организует официальные проверки.
— Я никоим образом не хочу оскорбить или оклеветать уважаемого директора полицейского департамента, — осторожно «стуканул» Феликс. — Но, как вам без сомнения известно, Петр Николаевич некоторым образом покровительствует семье Гинцбургов.
— Больше нет, — ухмыльнулся я. — Они с Горацием приходили вместе.
Юсупов рассмеялся — воображением не обделен.
— С хищениями мы разберемся, — улыбнувшись, продолжил я. — Реформа каторги вот-вот будет готова, и все эти комбинаторы будут отлично смотреться на строительстве Транссиба. Пусть отрабатывают нанесенный казне ущерб.
— Справедливо, Георгий Александрович, — одобрил Феликс.
— Проблема возникает с угрозой бунтов рабочих, разгонять которые казаками и армией я не хочу — мужиков довели, и они, получается, в своем праве. Покуда не начнут чинить погромов и смертоубийства за пределами самообороны — это когда задушат вооруженную охрану рудника — предъявить им нечего. Легкий путь — рассказать об этом через газеты, а когда мужики начнут поднимать алчных уродов на вилы, через специальный указ конфисковать рудник в пользу казны. Однако воспринято это будет неправильно.
— Будет воспринято как грабеж, — согласился Юсупов.
— Поэтому я попробую дать комбинаторам шанс исправиться. Будет выпущен закон об охране труда, по которому держать людей по колено в ледяной воде под землей по пятнадцать часов будет нельзя. Нарушения не заставят себя ждать, и тогда, вкупе с полученной информацией о хищениях, можно будет конфисковать рудники в пользу казны. Однако те, кто поймет намек правильно, продолжат спокойно работать.
— Гинцбург от такой схемы не откажется — он же жид, — заметил Феликс.
— Время покажет, — улыбнулся я. — Конфискованные рудники я планирую объединить в акционерное общество. Контрольный пакет — у действующего монарха. Предлагаю вам выкупить четверть оставшихся акций.
Пряник исполинский, и любитель инвестировать Юсупов (это у них семейное, шикарно вписались в капитализм) отказаться просто не мог. Теперь у меня есть гигантский противовес Гинцбургам, и я усилю его распределением остальных «пакетов», как только окончательно разберусь кто есть кто. Теперь, когда сказочные перспективы лояльности цесаревичу обозначены, можно очень ласково брать за горло:
