Читаем без скачивания Солнечная Сторона - Сергей Эс

Бэрбу вспомнились его мальчишеские фантазии — вырваться в черный космос, превратиться в серебристую россыпь и начать стремительно расти, превращаясь в огромное-преогромное существо, поглощая неизмеримые просторы, вбирая в себя громадные звездные скопления, простирая руки на бесконечные расстояния…

Ведь в космонавтику его тоже привела романтика. Но это была совсем другая романтика — романтика далекого холодного космического величия. В его мечтаниях еще не было присущего теперь неясного сумрака. Будучи студентом, он грезил далекими галактиками, пылевидными туманностями, квазарами, пульсарами, черными дырами.

Дар сравнил Плутон, — подумалось Бэрбу, — со свободно блуждающим космическим телом, а ведь Солнце само является такой свободно блуждающей звездой.

Когда-то миллиарды лет назад вспыхнул сверхновой звездой быстро вращающийся галактический исполин. Он извергнул из себя материю в виде гигантских лучей. Вращение материнского исполина привело к тому, что выброшенные лучи вещества образовали рукава гигантской спирали, сформировалась большая галактика. Но не все звезды новой галактики родом из чрева звезды-прародительницы. Немалая часть из них подхватывается галактикой из космоса. Таковым явилось и Солнце. Оно движется не синхронно с вращающимися спиральными рукавами галактики, а путешествует свободно, пересекая эти рукава. Как-то Бэрб, изучая историю Млечного пути, проследил по его карте путь Солнца. Вот здесь оно малым карликом вошло в галактический диск под небольшим углом к нему. Здесь оно подхватило пылевое облако. Прошив плоскость галактического диска и выйдя в свободное пространство с его другой стороны, оно было притянуто полем диска и направилось назад к его плоскости. Вот здесь оно обросло дополнительной оболочкой, превратившись из тусклого карлика в светящуюся звезду. Снова прошив диск и выйдя в свободное пространство, оно опять было притянуто назад. Так оно с тех пор и движется — волнистой змейкой, пересекая плоскость галактики то с одной, то с другой ее стороны. Всякий раз, когда Солнце заходит в рукав галактики, из-за повышенной плотности окружающего гравитационного поля в нем притормаживается грависветовое излучение, и звезда немного остывает. Когда же она оказывается опять в свободном пространстве, свечение усиливается. Синхронно с этим на Земле наступают то похолодания, то потепления…

— Слушай! — вдруг перебил мысли Бэрба Дар. — Я по поводу этого Харона прочту тебе свой собственный перевод одной средневековой баллады.

— Средневековой!? — удивился Бэрб. — По поводу Харона!?

— Да, средневековой! — улыбнувшись, ответил Дар. — Нет, конечно, не прямо о Хароне там написано, но мне думается, что такое вполне мог бы написать какой-нибудь плутонянин «под луною» Харона.

«Плутонянин» — Бэрб покосился на Дара и взглянул наверх. Черный круг все так же мрачно смотрел на них. Дар немного отступил назад, широко расставил ноги и поднял глаза к этому черному кругу на небосводе. В его взгляде сверкнул вызов.

Извечный бой, жестокий бой На поле битвы мирозданья, Сомкнувшись в схватке роковой, Ведут могучие созданья.

Тепло и Холод, Жизнь и Небыль, Добро и Зло, Рассвет и Тьма Сошлись однажды в битве давней, И нет ей в вечности конца.

Но бестелесных исполинов Пусты движения в руках, Удары резкие бессильны В бесплотных, призрачных боях.

И потому малые твари За них сражения вершат. За них на поле страшной брани Простые смертные стоят.

Страсть, кровь, потери и страданья Кипят на крохотных полях. Где битвы — мелкие метанья, Победы — жалкая возня.

Но нет у грозных великанов Ни рук других, других сердец. Они бессильны долгой битве Иначе подвести конец.

И в малых, крохотных батальях Пылают смертные сердца, То бьются в схватке вековечной Добро и Зло, Рассвет и Тьма.

Мой друг! Не доверяй наветам О жизни мелкой суете, О тщете благих устремлений, О преходящей маете.

И в самых маленьких успехах — Добра и Света твердый ход. Твой малый путь по жизни этой — Ступенькой новой Правды всход.

А позовет тебя рог боя За Справедливость встать в ряды, Знай: то Титаны неземные Скрестили копия борьбы.

Там, в малых, крохотных батальях Горят великие сердца! То бьются в схватке вековечной Добро и Зло, Рассвет и Тьма.

Дар остановился, продолжая смотреть на Харон, а Бэрб вдруг почувствовал приступ сильной боли, той самой, которая приходила к нему во снах. Но на этот раз боль неведомым образом исходила от черного диска на небосводе. Тот будто навалился на него всей своей тяжестью, дохнув чернотой, точно такой же, как во сне из каменного века. На миг Бэрбу почудился обращенный на него из этой черноты знакомый по снам пристальный взгляд. Невидимый Дух ночи опять схватил его своими клыками.

Но продолжалось это секунды. И прежде чем Дар оторвал свой взгляд от неба и взглянул на Бэрба, боль успела пройти.

Дар посмотрел на Бэрба, и его лицо вытянулось в изумлении.

— Ну, нельзя же быть таким хмурым постоянно! — вдруг резко вскрикнул он. — Бэрб, встряхнись когда-нибудь! Ведь в твоей жизни все складывается прекрасно!

Он взял Бэрба за плечи.

— Скажи себе, Бэрб: «В моей жизни все прекрасно!»

Он тряхнул его.

— Скажи! — повторил он. — «Все очень здорово!»

Бэрб отвел взгляд в сторону и попытался улыбнуться. Он боялся поднять глаза наверх.

Нет, не все в жизни складывается здорово…

Вот и сейчас, когда Борис вспоминал этот эпизод, ему подумалось, что не все в жизни складывается здорово. Даже для Дара… Он, Бэрб, ведь, знал, чем для Дара все закончится…

В памяти всплыла самая мрачная и гнетущая его все эти дни картина.

…Солнце. По лайкуне объявлена тревога. В солнечных недрах обнаружен поднимающийся гигадомен. Его размеры неимоверно велики. Готовится экспедиция. Все знают, что это может быть опасно, но пока не представляют масштабы опасности. К Бэрбу подошла Юнна.

— Бэрб! — сказала она. — Транспортник Дара скоро опустится на солнечную поверхность. Дар еще в анабиозе и не знает, что здесь произошло. Ты выйдешь к нему навстречу, но не говори ему пока ничего. Я знаю его. Он ринется туда, в недра, к нам. Он молод и горяч, бросится спасать меня и может помешать.

Бэрб отрицательно повел головой.

— Не возражай мне, Бэрб! — опередила его Юнна. — Такого шанса мне больше не предоставится.

— Юнна! Я не могу так!

— Бэрб! — голос Юнны стал настойчив. — Ты сейчас поедешь его встречать, и очень прошу: не говори ничего!

— Юнна! Там может быть очень опас…

Юнна приложила палец к его губам и долгим взглядом своих потрясающих золотистых глаз посмотрела ему в глаза. Бэрб оцепенел. Он прочитал в ее взгляде, что слишком легко произносит это слово «опасно», до него вдруг дошло, насколько это опасно.

— Бэрб! — тихо сказала она. — В этом Гиге вся моя жизнь. Мы не можем спуститься к ядру, а тут оно само поднимается к нам. Поезжай, прошу тебя, задержи Дара. Я уже оставила ему послание.

Бэрб несколько минут стоял, не двигаясь. Не сводя с него глаз, Юнна отошла к квоцу.

Вскоре городок опустел. К Бэрбу подкатил цибель.

Уже в кресле штурмана Бэрб почувствовал, как в нем опять шевельнулось недоброе предчувствие, которое посещало его, когда еще на Плутоне Дар говорил о своей предстоящей встрече с Юнной. Бэрб положил руку на рукоятку. Юнна уходила практически на погибель. Он не может отпустить ее. Ему надо ехать не за Даром, а за ней. Но ему вдруг вспомнился Дар, и он представил его рядом с Юнной.

Стон вырвался из его груди.

Они окажутся вместе.

Он дернул рукоятку, и цибель двинулся… наверх.

«Куда же я? — лихорадочно запрыгали мысли. — Вниз надо, вниз!»

Но руки больше не двигались. Цибель все быстрее и быстрее удалялся от Юнны.

Бэрба охватила паника. В голове смешались самые разные мысли. Он видел на себе долгий взгляд Юнны, видел Дара, видел опять Юнну, снова Дара, видел первое ее видеоизображение на Плутоне и слышал голос Дара.

«Это моя Юнна», — звучали в ушах слова Дара.

— Наверх! Наверх! — проговорил себе Бэрб и испугался собственных слов. — Наверх! — торопливо перебивая свои мысли, заговорил он себе. — Там скажу Дару все, и мы с ним вместе поедем к Юнне… Скорее наверх!…

…Он ничего не смог сказать Дару… Он ничего не смог сказать Дару…

VIII

Борис сел к компьютеру. Но, опустившись на стул, он некоторое время просидел в полной неподвижности. Рука так и не поднялась нажать кнопку выключателя. Наконец он встал и тяжелым шагом прошелся по комнате.

Нет, не идет у него статья.

Он протянул руку к телефону и поднял трубку.

«…Ничего не смог сказать Дару…» — затухающим эхом прозвучало в его голове.