Карбышеву, безусловно, импонировало то, что он мог стать автором проекта, создать его на месте, зная местные условия, а не «витая в облаках». Радовало и то, что он мог самостоятельно, как строитель, осуществлять свой замысел, за всем следить, ничего не упуская.
Конечно, было и чем огорчаться. Его возмутили неимоверно медленные темпы строительства: реконструкцию крепости растянули на десять лет. Форты и другие сооружения рассчитывали возводить не сразу, а в порядке очередности. На каждый форт отводилось три года. Первый — на напольный вал с помещением для дежурной части. Второй — на боковые его стороны — фасы. Третий — на казармы с горжей, т. е. тыльной частью укреплений, которая, как правило, менее всего подвержена атаке.
При таком заторможенном темпе строительства, вызванном, очевидно, недостатком отпускаемых средств, нельзя (шло рассчитывать на то, что в нужный момент крепость сумеет во всеоружии встретить врага.
Так оно и вышло. К началу первой мировой войны Брест-Литовская крепость не была готова и наполовину. Она имела только один законченный форт; несколько других были в производстве.
Вернемся, однако, в Брест-Литовск 1911 года.
Непосредственными начальниками Карбышева были здесь генерал-майор А. К. Овчинников (в советское время начальник Электротехнической, а потом Военно-инженерной академии) и два его помощника: по строительной части полковник Г. И. Лагорио, племянник известного художника, а по хозяйственной — полковник Н. В. Короткевич-Ночевной, который обладал достаточными энергией и опытом и фактически держал все производство в своих руках.
До этого Короткевич служил в Варшавской крепости, преподавал в Варшавском технологическом институте и построил известное здание Польского государственного банка. Он успевал до обеда выполнять необходимые дела в крепостном инженерном управлении, после обеда объезжал на машине по очереди все постройки на фортах, а вечером готовил письменные доклады начальству и договоры с подрядчиками. Одновременно он слыл азартным игроком в теннис, и Карбышев часто сражался с ним на кортах, попутно ведя увлекательную беседу.
Полковник Короткевич не случайно сошелся с Дмитрием Михайловичем. Оба они были мягкими по нраву и очень вежливыми людьми. Никогда не только не грубили подчиненным, но даже не позволяли себе повышать голоса, предпочитая вести разговор в спокойном, деловом тоне. Подчиненные очень уважали обоих и старались точно выполнять их распоряжения.
В первый год пребывания в Брест-Литовске капитаны Алексеев, Максимов и Десницкий были прикомандированы к управлению. А капитан Карбышев и штабс-капитан Догадин — производители работ — непосредственно строили разные крепостные сооружения.
Карбышеву поручили реконструкцию VII форта — он уже не соответствовал современным требованиям фортификации. А намеченное строительство новой линии укреплений, удаленной на большое расстояние от центра крепости, поднимало значение VII форта, хотя он и оказался бы во второй линии. Однако, расположенный на западной стороне, этот форт вместе с соседним, VI, был очень важен особенно потому, что в то время еще отсутствовали новые форты первой линии.
В архиве Военно-инженерного музея сохранились чертежи отдельных частей VII форта, разработанные Д. М. Карбышевым и утвержденные приезжавшим в Брест-Литовск генералом Н. А. Буйнкцким.
Напомним, что это была начальная пора применения железобетона в конструкциях. Ни солидных руководств, ни тем более расчетных таблиц еще не существовало. Множество сложных инженерных задач пришлось решать автору проекта. Карбышев с ними справился превосходно.
Какими же средствами осуществлял реконструкцию своего форта в крепости молодой инженер?
Возводились форты хозяйственным способом. Объем работ был довольно значительный. Так, например, только одного бетона предстояло уложить около 30 тысяч кубометров. Значит, надо было израсходовать 33 тысячи кубометров гранитного щебня, 12 тысяч тонн цемента. А земли предстояло переместить целую гору, гораздо большую по объему, чем весь укладываемый бетон.
А сколько организационных хлопот! Строительные материалы — цемент, лес, железо и булыжный камень — доставляли подрядчики. Каменные и плиточные работы выполняли специальные артели, приезжавшие на строительный сезон из Калужской, Рязанской и других губерний. Сезонники на своих легких одноконных повозках-грабарках, состоявших из трех разборных досок — дно и две боковые стенки, отвозили землю для отсыпки высоких крепостных валов.
Бетонщиков набирали в соседних деревнях. Вместе с артелями каменщиков и плотников на фортификационных сооружениях работало до шестисот человек. Их надо было обеспечить питанием, утепленными бараками.
Камень размельчала в щебенку дробилка с паровым двигателем. Бетон готовился в бетономешалках с локомобилями. Готовый бетон, щебенку, песок и цемент подвозили на вагонетках по рельсовым путям. А дальше наверх — по наклонному подъемнику, наподобие фуникулера. Воду подавали насосы по трубопроводам.
Работа не прекращалась круглые сутки. В ночное время стройплощадку освещали девять дуговых фонарей от электромашины с нефтяным двигателем.
В крепостные сооружения бетон набивали большими массивами, укладывали его без какого-либо перерыва несколько суток подряд днем и ночью. Бетонщики работали в три смены.
В эту довольно ладную по тем временам систему механизации вложил немалую лепту изобретательный Карбышев. В Брест-Литовске, по утверждению многих, уровень механизации был гораздо выше, чем в других крепостях.
Так, например, в Ковенской крепости еще в 1910 году в холодные осенние ночи рабочие, стоя в воде голыми ногами, промывали гравий лопатами в больших плоских ящиках. Бетон приготавливали вручную — его перемешивали лопатами на деревянной площадке, потом лопатами же накладывали в тачки, вручную перевозили и опять лопатами выгружали. Впрочем, так грузили, укладывали, выгружали и все остальные материалы.
Долгим и до предела загруженным был трудовой день строительных прорабов. Летом он начинался в шесть утра и продолжался до шести вечера с двумя перерывами на завтрак и обед по одному часу. Таким образом, прораб был занят не менее десяти часов, проходивших в большом напряжении.
Карбышев приезжал всегда с утра, проводил день по обычному своему расписанию и снова приезжал на постройку ночью, хотя для поддержания порядка назначался дежурный офицер. Такой уплотненный график был ему не в новинку: он дежурил на бетоне и по форту «Кумпе» в крепости Ковно, когда проходил академическую практику.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
