114. Послушай, что говорит Даниил: Зрях, дондеже престолы поставишася, и Ветхий денми седе… престол Его пламень огнен, колеса Его огнь палящ; река огненна течаше исходящи пред Ним; тысяща тысящ служаху Ему, и тмы тем предстояху Ему; судище седе, и книги отверзошася… Вострепета дух мой в состоянии моем, аз Даниил, и видения главы моея смущаху мя (Дан. 7, 9-15). Увы, добрая госпожа! Пророк вострепетал, увидев одно видение будущего Суда. Что же будет тогда с нами, бедными, когда предстанем на него самым делом, когда от востока и запада соберутся все языки и дела каждого с ним? Тогда те, дела которых добры, святые жены и мученики, будут радоваться и веселиться, а те, дела которых злы, подобно мне, грешному, будут плакать и стенать, но, увы, без всякой пользы. Где тогда родители? Где отец и мать? Где сродники и друзья? Где величавость царей и сила вельмож? Где тираны и властители? Где рабы и рабыни? Где нарядность одежд и красота лиц? Где вся пышность мирская? Где не верующие часу тому и говорящие: Да ямы и пием, утре бо умрем (1 Кор. 15, 32)? Где говорящие: «дай мне ныне и возьми завтра»? Где говорящие: «насладимся здесь, а о тамошнем посмотрим после»? Где говорящие: «человеколюбив Бог и не будет мучить грешников»? Сколько будут раскаиваться говорящие так? Восплачут, и не будет утешающего, восстенят, и не будет милующего! Сами себя начнут они обличать, говоря: «Увы! Увы! Погубили мы себя! Слушали слова и не внимали; были учимы и не уразумели; положились на разум и заблудились. Праведен на нас суд Божий. Достойно и праведно предает Он нас мукам, что ради суетной и тленной славы презирали славу Божию». Напротив, добрая госпожа моя, тогда возрадуются те, кто ни во что вменял все мирское; восторжествуют те, кто истончал плоть свою постом и бдением, кто очищал душу безмолвием и молитвой и обогащался всеми добродетелями. Тогда плакавшие здесь о грехах своих будут там веселиться вечно, а нерадивые и беспечные отойдут в муку вечную. Потому, госпожа моя, покаемся достойно и мы, прежде нежели постигнет нас последний конец, чтоб и нам не вопиять вместе с теми неразумными; ныне же покаемся, ибо не знаем, что родит находящий день. Убезмолвимся, прежде нежели придет вор душ наших, то есть смерть. Потечем, добрая сестра моя, пока есть время; пробудимся от сна беспечности и нерадения о душах наших; воздеем руки свои к Всемогущему и скажем: «Иисусе! Спаси нас, погибаем!» Потщимся прежде, нежели зайдет солнце, прежде, нежели заключится дверь, прежде, нежели застигнет ночь. Поздно будет браться за дело, когда постигнет конец жизни. Потечем убо! Нужно течь, и течь быстро, да постигнем, чтоб, опоздавши, не услышать и нам: Не знаю вас (Мф. 25, 12). Убезмолвимся, умоляю тебя, начнем путь добродетели, да в день Суда обретем милость у праведного Судии. Время близко, преклоняется день, видны знамения смертной ночи! Потщимся! Тогда взыщет грешник одного часа на покаяние и не обрящет. Горе грешнику и нерадивому! Ибо последнего его зрят в дно адово. Горе неверующему и некающему ся! Ибо его ожидает горькое содружество в адских муках с бесами. Потерянные золото и серебро, может быть, можно еще найти, а потерянного времени жизни никак уже не возвратишь, добрая сестра моя. Не пожалеем же плоти, но сокрушим ее, ибо Господь ублажает алчущих, жаждущих и плачущих ради Христа. Тело есть прах; придет день неотлагаемый и час урочный: земля обратится в землю и прах опять станет прахом. Не будем прельщаться легкомыслием! Велик страх, госпожа моя, в час смерти, страшная минута разлучения души с телом, неописанная нужда, когда умолкнет глас, свяжется язык и не будет сил произнести ни одного слова. Только очи свои будет обращать тогда человек туда и сюда, хотел бы сказать что, но язык не повинется[119]. Все это небезызвестно самой тебе, госпожа моя; потому из многого не многое только напомнил я твоей во Христе любви. И аще хощете, и послушаете Мене, – глаголет Господь, – благая [Царствия Небесного] снесте; аще же не хощете, ниже послушаете Мене, мечь вы пояст! (ср.: Ис. 1, 19–20). Не мое слово это, но пророческое, великого в пророках Исаии. Так, если и ты не послушаешь моей бедности, бремя на тебе! Но если с богатством добродетелей ты отойдешь от жития сего, радуйся, ибо войдешь в чертог Небесного Жениха со святыми ангелами.
115. Да страшимся безвестности смерти, не зная, в каком состоянии она застигнет нас, чтоб иначе не помрачился как-нибудь помысел наш, враг не всеял в нас какой-нибудь страсти, чтобы не ослабело доброе и благочестивое наше расположение и мы, обратившись к чему-нибудь мирскому, не погубили всего труда своего. Ибо Господь сказал: В чем застану, в том и сужу[120].
116. Мы сочетались Христу и отреклись дьявола и всех дел его, и всего служения его. Но во всей силе успеть в этом и очиститься от всего человек не может, если не отрешится от мирских и житейских дел.
117. Не думай, что малое дело избежать всего вредного и могущего возбуждать страсти.
118. Если хочешь быть оправданной в день Суда и обрести живот и Царство наследовать, не собирай ничего, добрая сестра моя. Не трать кратких дней своего безмолвия; устраняйся от всяких видимых связей, чтобы тем удобнее разрешить невидимые узы души своей; презри и отвергни всякое плотское услаждение и вожделение, да восприимешь утешение нетленной духовной жизни.
119. Если любишь безмолвие – истинную матерь добродетелей, сделавшую победителями древних, – сохраняй его беспрерывно и не допускай прохлаждения в суетных житейских делах и вскоре достигнешь того, чего ищешь в Господе Боге. Терпеливо сиди на безмолвии и притрудно ревнуй о добродетелях и спасении души, устраняясь от всех вещей. Кая бо польза человеку, – говорит Господь, – аще мир весь приобрящет, душу же свою отщетит? Или что даст человек измену за душу свою?[121] (Мф. 16, 26). Поистине, ничего.
120. Да не внушает тебе помысел твой или, лучше, да не подшептывает тебе сатана, говоря: не постись, не бди, не злостражди, чтобы не заболеть. Ибо боящийся болезни тела, добрая сестра моя, не получит милости Божией и не может стяжать добродетелей. Кто же в сокрушении всегда припадает к Богу во всякое время, того вскоре утешит Господь Своим посещением. Если человек не презрит тела и не претерпит благодушно всего, что, по попущению Божию, находит на него, то никогда не узрит света Божества.
121. Выше всех добродетелей – смирение, и пагубнее всех страстей – чревоугодие и сообращение с мужчинами. Воздержание чрева смиряет страсти, а сообращение с мужчинами низводит монахиню в дно адово.
122. Работай в келии своей столько, сколько нужно для приобретения питии; все же остальное время дня ты должна проводить в молитве и чтении, в испытании помыслов и в слезах о благословенной душе твоей, а не о том, что не имеешь разнообразных яств, ибо это свойственно только неверным. Господь и Бог наш Иисус Христос говорит так: Ищите же прежде Царствия Божия и правды Его, и сия вся приложатся вам (Мф. 6, 33). Итак, если ты верная раба Христова, то не должна вносить в помысел свой ничего низкого и нечистого, но терпеливо пребывать в добром безмолвии, молитве и воздержании. Кто ны разлучит от любви Христовой? – говорит апостол Павел, – ни скорби, ни муки, ни беды, ниже ангелы[122] (ср.: Рим. 8, 35–39). Видишь, госпожа моя, какова любовь Христова.
123. Телесный труд, бдение, пост, коленопреклонения, чтение Божественных Писаний и безмолвие сохраняют чистоту целомудрия. Труд укрепляется верой и страхом смерти, а основание всего этого – молчание, удаление от видения лиц мужеских и непрестанная сердечная молитва.
124. Всякая добродетель беструдная нетверда и подвижна, подобно воздуху.
125. Если хочешь положить прочное начало делу Божию, сотвори завет с помыслами своими, что ты не проживешь более трех дней. Имея всегда такое расположение в сердце своем, ты мужественно начнешь благое дело и никогда не впадешь в уныние.
126. Не малодушествуй и не двоедушествуй, приступая к делам Божиим, чтобы труд твой не остался бесполезным и бесплодным.
127. Если, по любви Божией, ты от сердца приняла ангельский образ, то должна всячески содержать и чин его. Чин же его составляют: отречение от всего житейского, совершенная нестяжательность, презрение плоти, пост, пребывание в безмолвии, стыдливость лица, охранение зрения, краткость в словах, чистота от злопамятства; содержание в мысли и памяти того, что ныне или завтра – смерть и что близка та – истинная духовная жизнь; удержание себя от шатания вне келпи без нужды и крайности, всегдашнее в келии безмолвие, удаление от людей и бесед с ними, презрение чести, мужественное терпение искушений, оставление житейских попечений и мирских сует; всегдашний денныи и нощныи плач и, что больше всего, сохранение целомудрия, воздержание от чревоугодия и винопития. Таковы добродетели монаха, свидетельствующие об искренности его отречения от мира. О стяжании таких добродетелей пекись и ты, добрая госпожа моя, всякое время, день и час. Сладчайший Иисус Христос и Бог наш повелел ученикам Своим блюсти все, что заповедал им. Не сказал: соблюдите одну, две или три заповеди, и спасетесь, но все.
