Я уже собиралась было задвинуть этот ящик, когда на глаза мне попался уголок фотографии в рамке, выглядывавший из-под других вещей. Я вытащила фотографию. Размером она была пять на семь дюймов, глянцевая. Объектив запечатлел Алису и Груннигена в обнимку на пляже, оба — в купальных костюмах, голова Алисы доверчиво покоится на плече Груннигена. Насколько можно было понять, снято совсем недавно.
Положив фото на место, я задумалась: снимки в рамке обычно не прячут на дне выдвижного ящика служебного стола. Почему это фото нужно было прятать? Свидетельство тайной любви, которая тщательно скрывалась от Джона и Брайанта? Вряд ли. Если считаешь, что боссу такая картинка не понравится, забери фото домой.
Я задвинула ящик и готовилась покинуть комнату, когда вдруг вспомнила, что не просмотрела Алисин ежедневник, хотя в ежедневник Груннигена заглянула. Я вернулась и полистала его. Ничего существенного на первый взгляд — встречи с редакторами различных газет и журналов, напоминание о деловых встречах, совещаниях, переговорах с издательскими фирмами о выпуске рекламных брошюр «Аббатства». И вдруг я заметила несколько записей о встречах в Сан-Франциско с М.Т. в прошлые месяцы. Это показалось мне любопытным, потому что во всех других случаях имена и фамилии партнеров были указаны полностью. Я взяла ежедневник в секретариат и скопировала на ксероксе заинтересовавшие меня страницы. Таких набралось примерно полдюжины, и я спрятала их в тот же набедренный карман комбинезона, где уже лежали копии завещания старика Саймона, постановления суда о разводе и налоговых ведомостей. Затем вернула ежедневник на свое место на письменный стол Алисы и тут вдруг…
Едва я выключила свет и направилась к приемной, как услышала щелканье ключа в двери конторы. От неожиданности я застыла на месте.
Затем дверь широко распахнулась, и в ее проеме я увидела женскую фигуру. Это была Алиса Брукс.
Глава 12
У каждого человека случаются ситуации, когда он чувствует себя дурак дураком. Вот и сейчас Алиса смотрела на меня, я — на Алису. Мы обе были смущены. Я пробормотала первое, что мне пришло в голову в тот момент:
— Боже, как вы меня напугали! Я уж Бог знает что подумала, когда вы вошли. Понимаете, я потеряла сережку — подарок моего покойного мужа. А я вечером заходила сюда вместе с Лиз — вот и подумала, что потеряла ее где-то здесь. Я обнаружила пропажу, когда ложилась спать…
В начале третьего ночи это звучало так неправдоподобно, а моя кривая улыбочка выглядела такой жалкой, что я больше не могла продолжать и усугубила смехотворные свои бредни тем, что опустилась на четвереньки и стала заглядывать под диван.
— Нет, — удалось мне выжать из себя. — И здесь тоже нет.
Алиса за все это время не вымолвила ни слова. Она стояла как вкопанная в дверях и смотрела на меня в упор. Я поднялась на ноги и ответила ей таким же пристальным взглядом. Как известно, лучший способ обороны — наступление.
Наконец она обрела голос.
— Какого черта вы сюда явились, миссис Барлоу? Я заметила, что сигнализация отключена, но почему полиция вас не задержала — вот в чем вопрос.
Я заставила себя пожать плечами.
— Они возились со своей машиной, — сказала я. — Я спокойно прошла мимо них. Ключ у меня есть. А вы-то как сюда попали?
На мгновение она растерялась, но затем, рассмеявшись, ответила:
— Я прошла через часовню. Те из нас, кто не живет в «Аббатстве», часто так делают.
Я вспомнила, как Клаудсмит вышел через маленькую дверь прямо на стоянку машин работников фирмы.
Постепенно самообладание возвращалось ко мне. Алиса не поднимала крика, не звала полицию, никак мне не угрожала. В любом случае я — гостья ее босса, и с этим она вынуждена была считаться. Кроме того, она, видно, вполне допускала, что такая эксцентричная дамочка, как я, и впрямь могла прийти среди ночи искать сережку. Если же она так или иначе имела отношение к убийствам в «Аббатстве», чего я, по крайней мере в данный момент, не допускала, то все равно вряд ли мне угрожала опасность — ведь не стала бы она прикрывать одно убийство другим без особой нужды. И, наконец, если, конечно, она не вооружена, то ей со мной физически не совладать. Она оказалась на высоте положения, приняв мои правила игры, и стала вместе со мной «искать» серьгу.
— Ах, как вы, должно быть, огорчены, миссис Барлоу! Так обидно… Вы на диван садились в тот раз?
Она приподняла одну из диванных подушек и сделала вид, будто шарит под нею. Я втайне восхитилась ее самообладанием и сказала, что уже облазила каждый дюйм комнаты и под подушками тоже смотрела. Тут-то она и объяснила мне причину своего появления в столь странный час.
— У меня на завтрашнее утро назначена встреча в Сан-Франциско, — сказала она. — А я забыла один материал, который мне там может понадобиться. Хорошо, что вдруг вспомнила за ужином.
Конечно, это было враньем, никакого делового свидания, судя по ежедневнику, на завтра в Сан-Франциско у нее не намечалось. Ни утром, ни днем. Но она солгала куда удачнее, чем я, и я сделала вид, что поверила. Мы как бы заключили молчаливое согласие и продолжали наши бесполезные «поиски», пока ей это не надоело.
— Я оставлю записку уборщице, — сказала Алиса. — Она — абсолютно честный человек. Если она найдет вашу сережку, то непременно вернет ее вам, миссис Барлоу.
Я поблагодарила ее и после взаимного обмена любезностями, пожелав ей доброй ночи, ушла с чувством огромного удовлетворения — если каким-либо двум женщинам удалось выйти мирным путем из абсолютно безвыходной ситуации, то это мы с Алисой. Но, естественно, меня интересовала подлинная причина ее появления в столь поздний час. Не она ли помогала Хестер оказывать давление на Сэлдриджей? Не с ней ли намеревалась встретиться Хестер? Нет, я не могла принять эту версию. Так же как не могла сейчас заподозрить в ней убийцу. Для этой роли она определенно не годилась.
Я возвращалась к дому тем же маршрутом: через утопающую во тьме лоджию и разливочный цех — его я миновала благополучно, быстро нащупав дверь, — и далее по узкой длинной тропинке, пролегающей между виноградником и зданием. Когда я пересекала въездную дорогу, два богноровских полицейских все еще прохлаждались под аркой, коротая время ночного дежурства, а радио в патрульной машине продолжало верещать о полицейских делах.
В доме было тихо. Я повесила ключ от конторы на крючок в телефонной нише и прошла в свою комнату, стараясь не производить шума. Было бы обидно, если бы меня вдруг в конце концов все-таки «застукали». Больше всего я опасалась Лурины — она вполне могла именно в эту минуту встать с постели и бродить по дому. Но никто не появился, и, вконец измученная, я провалилась в сон, едва коснувшись головой подушки.
Проснулась я, когда за окном еще стоял калифорнийский туман. Белая дымка окутывала виноградники, поэтому, выглянув из окна, я дальше террасы ничего не увидела. Было почти десять часов утра. Гадая, что принесет мне этот день, я приняла душ, оделась, накинула кофту на плечи, побаиваясь утренней прохлады, и спустилась в столовую позавтракать. Хозе сообщил мне, что Богнор в основном проводит время на винзаводе и после ленча явится со своей командой, чтобы тщательно обследовать дом, включая личные апартаменты и одежду. Джон наблюдает, как идет в давильню утренний сбор каберне совиньон, а Лиз рано утром уехала с Роландом Груннигеном на встречу с поставщиком винограда мерло.
Я не испытала ни малейшего желания идти смотреть, как ссыпают виноград в бункер, и отправилась обратно в свою комнату, намереваясь изучить завещание и бракоразводные документы. Казалось, что это совершенно пустое занятие — оба документа ясны и недвусмысленны. В них говорилось именно то, о чем мне уже рассказали Лиз и Брайант. Сэлдридж-старший оставил своим сыновьям равные доли в «Аббатстве» — земли, виноградники и винзавод, предоставив Джону право жить в главной резиденции, в обмен на что он будет управлять всеми операциями в поместье. Ни одна часть «Аббатства» не может быть продана по отдельности, ни тот, ни другой брат, ни их наследники не могут продать «Аббатство» без разрешения других совладельцев, если только общая задолженность не превысит общей стоимости имущества. Далее, каждый был обязан на случай кончины завещать свою долю законным потомкам. Этот пункт заставил меня обратиться к бракоразводным документам Джона. Калифорнийский суд, в соответствии с законами штата о разделе имущества, постановил, что к Хестер отходит половина доли Джона в «Аббатстве» при условии, что она в своем завещании будет уважать требования завещания Сэлдриджа, каковое ей известно.
Затем я взялась за налоговые документы и снова не усмотрела ничего такого, о чем уже не слышала раньше от Лиз и Брайанта или сама не догадывалась. Налоги точно отражали все невзгоды «Аббатства». Ведомости за два года показывали большие потери, хотя доходы компании и ее стоимость все еще значительно перевешивали понесенный ею ущерб. Я только ахнула, узнав, сколько стоят виноградники и винзавод со всем его оборудованием — огромные деньги по любым меркам.
