— И он на нашей стороне? — спросил правитель эльфов.
— Целиком и полностью, даже если он до конца и не осознает этого.
Похоже, что Крисс понял слова полуэльфа.
— Когда ты станешь одним из наших, у тебя сразу же появится способ доказать нам это, — снова посмотрев на Амхала, сказал Крисс. — Пойдемте.
И они направились в левое крыло лагеря. Оттуда доносились неясные крики. Но достаточно было появления короля, чтобы толпа рассеялась и стихла. В центре образовавшейся площадки в пыли копошилось непонятное существо. Амхал увидел лежавшее на земле, скованное цепями и истекающее кровью тело. А вокруг него стояли полные негодования эльфы. Похоже, что кричал именно этот человек, со всех сторон окруженный линчевавшей его толпой. Какой-то ребенок с горящими от гнева глазами сжимал в руке камень. Амхал почти сразу узнал несчастного по его одежде: это был один из шпионов Дубэ. Солдат, державший в руках цепь, начал говорить, но Крисс остановил его:
— Выражайтесь на языке людей, чтобы наш новый союзник мог понять.
Охранник кивнул в знак согласия и продолжил говорить с ярко выраженным акцентом:
— Мы поймали его на рассвете, когда он следил за нами. Хорошо замаскировавшись, он засел на окраине лагеря. Это один из них.
Король смерил сидевшего на земле человека холодным взглядом.
— Нет сомнений в том, что это один из них, так же, как и многие из его предшественников, и так же, как множество других, которые последуют за ним.
Крисс склонился над пленником и коснулся его одежды одним пальцем, словно тот был заразным.
— Я узнаю эти отвратительные символы.
— Мой господин, мы ждем ваших указаний относительно того, как нам следует поступить с ним. Но народ полон негодования.
Крисс резко распрямился:
— Люди украли у нас нашу родину, они вынудили нас лизать соль на краю земли, в то время как их дети, живя здесь, едят мед и пьют молоко. Своей кровью, пролитой в бессмысленных войнах, они осквернили Эрак Маар. И гнев моего народа вполне справедлив!
Одобрительные возгласы поднялись над толпой.
Король подошел к Амхалу:
— Может, ты тоже один из них? Сан объяснил мне, кто ты и откуда пришел, — прошипел он.
Амхал молча выдержал паузу и, ощутив на себе враждебные взгляды этих созданий, неожиданно почувствовал себя чужаком в чуждой ему земле.
— Я никогда не был таким, как они.
— Предатель! Мерзкая гадюка, как ты мог! — выкрикнул из последних сил лежавший на земле человек. Его крик сменился стонами боли, после того как брошенный камень угодил ему прямо в лицо.
Крисс улыбнулся:
— Ну вот, ты уже не один из них. — Затем, закрыв на мгновение глаза, он произнес: — Отведите его на арену.
Толпа взорвалась восторженными криками.
Амхал, направившись вслед за эльфами, был ошеломлен таким яростным порывом, который, как он думал, сумел наконец понять.
Арена находилась на той самой поляне, где они приземлились. Она представляла собой некое подобие колодца, вырытого в земле примерно в четыре локтя глубиной и огороженного деревянной балюстрадой. Амхал сразу же узнал ее. На дне находились две виверны, которых он успел заметить еще сверху. Эльфы столпились у края, и дети стояли в первых рядах. Измученное тело пленника доставили на арену по подземному коридору. И тогда Амхал все понял. Он видел, как несчастный попытался бежать, и услышал его вопли, когда в него вонзились когти первого животного. Юноша почувствовал запах крови, хруст ломающихся костей и разрываемой на части кожи. Он услышал нечеловеческие крики пленника и увидел, с какой жадностью накинулись на него животные, расчленяя несчастного под ликующие возгласы толпы. Амхал окинул взглядом лица эльфов, не заметив ни в одном из них ни следа жалости и сострадания, только ненависть и безумное веселье. Те же самые эмоции отражались в лице их правителя, еще совсем недавно мило игравшего с девочкой и показавшегося юноше истинным мессией. Теперь и Крисс был целиком захвачен этим кровавым зрелищем. Амхал почувствовал, как задрожало его сердце. Этот народ говорил на языке Разрушителя, на том же самом языке, который так воодушевлял его и Сана.
И если существовал кто-то, кто бы мог освободить юношу от мук собственной совести, превратив его в бессердечное и безжалостное существо, к чему он так отчаянно стремился, то это был не кто иной, как этот молодой король, прекраснейший и благородный, с куском льда вместо сердца.
Зрелище окончилось лишь тогда, когда обезображенное тело человека перестало судорожно биться в смертельной агонии. Толпа рассеялась, предоставив вивернам в одиночестве насыщаться своей добычей.
Крисс обратился к Амхалу:
— Пойдем со мной.
Сан также собрался последовать за ними, но король остановил его, подняв один палец:
— Только один.
Шалаш короля отличался от остальных. На нижнем этаже находилось некое подобие тронного зала с искусно вырезанным из дерева троном и расстеленными по всему полу коврами; на верхнем этаже размещались королевские покои, и именно туда Крисс привел своего гостя.
Они вошли в некое подобие кабинета, с одним столом посередине и весьма приличным количеством шкафов, доверху набитых пергаментами.
За портьерой виднелась еще одна маленькая комнатушка, в которой стояла простая раскладная кровать. Вся эта обстановка выглядела слишком сурово для того, чтобы быть настоящим королевским шатром, тем более для правителя, желавшего завладеть всем Всплывшим Миром.
Крисс уселся в кресло и указал Амхалу на стул. Некоторое время оба молчали. Затем король резко поднял голову.
— У меня особая миссия, — сказал Крисс, и в его глазах вспыхнул тот же самый огонь, что во время казни на арене. — Я осознаю ее с тех пор, как себя помню. И чтобы выполнить ее, для меня вовсе не имеет значения то, сколько крови я вынужден буду пролить и в скольких преступлениях я запятнаю себя. История всегда требует высокую цену, и я готов заплатить ее, потому что я — избранный. По окончании этой войны мое имя будет проклято, но мой народ получит назад свои земли. — Крисс замолчал, откинувшись на спинку кресла. — Я знаю, как вы преподносите историю. Вы утверждаете, что мы ушли отсюда, словно это был наш собственный выбор. Вас были тысячи, вы плодились, как саранча, уничтожая наши урожаи, вы оседали на наших землях и насиловали наших женщин. Вы преследовали нас с ненасытностью диких зверей и превратили наш рай в ад, приспособленный под ваши животные потребности. Вот тогда Эрак Маар и стал Всплывшим Миром, а мы отправились в изгнание.
Амхал с восхищением слушал Крисса. Этот человек умел пленять, умел воспламенять сердца, и эта речь была достойна похвалы только за то, что звучала в его устах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
