Я жду, что он поможет мне окончательно снять платье. Что спустит вниз чулки, возьмет в руки мои ухоженные ноги, полюбуется безукоризненными пальчиками. Жду хоть какого-нибудь ласкового жеста, чтобы вернуть мне соответствующий настрой. Но ничего подобного не происходит.
Нури вдруг испускает вопль, вскакивает, сбрасывает с себя одежду. Она летит в полную пепельницу, но он этого не замечает. Потом он поворачивается ко мне, и я впервые вижу его голым. Красивое, мускулистое тело, пропорциональные ноги. То, что скрывалось в штанах, оказывается маленьким, коричневым, обрезанным и изогнутым. Весьма изогнутым! Что, турецкий полумесяц и арабский кривой меч — не что иное, как фаллические символы? Похоже на них, на мужчин!
Увлекательная анатомия, во всяком случае.
С интересом протягиваю к нему руку, но не успеваю дотянуться. Нури душераздирающе стонет и бросается на меня, так что диван чуть не проламывается под нами. Потом он пытается войти в меня, что довольно затруднительно, потому что трусики все еще на мне.
Я предупредительно пытаюсь повернуться на бок, чтобы хотя бы освободить руки из платья, но Нури лежит на мне, как каменная глыба, и стискивает в объятиях.
Он тяжело дышит, подрагивает, храпит, стонет и нажимает — разве я не испытала это уже сегодня? И вот, пожалуйста, — что-то влажное уже струится по моим ногам.
Не может быть!
Я поражена. Что это, взрослый мужчина или школьник, впервые притронувшийся к женщине? Сцена напоминает мне мои школьные годы, первые запретные поцелуи на заднем сиденье какого-нибудь большого автомобиля, принадлежавшего родителям. Тогда происходило нечто подобное, уже в ту пору не понравившееся мне, хотя мальчиков оправдывало то, что им было всего по пятнадцать лет. Но Нури двадцать пять. Он взрослый мужчина. Да, мир действительно полон сюрпризов!
— Дорогая, ты сводишь меня с ума! Я этого не вынесу! Я умру!
Он тискает мою грудь, чего я тоже терпеть не могу, потому что это болезненно. Я начинаю терять терпение.
— Оставь меня, иначе я уйду домой. Ты нажимаешь слишком сильно!
— Я мужчина, и ты сводишь меня с ума!
Пустые отговорки, думаю я про себя и произношу вслух:
— Мужчина должен владеть собой! Ты слишком нетерпелив, я этого не выношу.
— Но ты в этом виновата! — Он зарывает голову в мои волосы. — Ты отнимаешь у меня разум! Такого со мной еще никогда не случалось. Никогда!
В восемнадцать я поверила бы этой чуши и тут же почувствовала себя виноватой. Но в сорок один я достаточно изучила мужчин и знаю, что свои неудачи в постели они всегда сваливают на женщин.
— Отпусти меня, — говорю я твердо, — и посмотри мне в лицо!
Он послушно поднимает голову. Его глаза налиты кровью и блестят. Плачет он, что ли? Очевидно, он вообще не имеет опыта в постели и, конечно, откажется это признать. У меня невольно вырывается глубокий вздох. Последняя надежда на приятную ночь улетучилась, но я не могу заставить себя бросить его одного в таком состоянии. Ладно, преподам ему бесплатный урок. Его будущая жена скажет мне спасибо.
— Нури, любовь только тогда прекрасна, когда все делают медленно и нежно. Ты меня понимаешь? У нас целая ночь впереди. Ты ничего не упустишь! Поцелуй меня, дорогой! И погладь немножко. Не так неистово! Ты опять мне делаешь больно! Слышишь? Медленно, я сказала. И нежно!
— Но я мужчина!
— Я это знаю, мой зайчик!
— Мужчины не нежные!
— У нас дома — нежные. Женщины гораздо больше любят ласковых мужчин, тебе это еще никто не говорил? Тогда запомни на будущее. И еще. Ни одной женщине не нравится, когда на нее так дико бросаются, что оставляют синяки. Неужели это так трудно понять?
Синяки он принимает.
— Пардон, дорогая! — Он встает, приносит кухонное полотенце и вытирает им мои ноги. Потом бросает его на кучу одежды на полу. — Я теперь сделаю все так, как ты хочешь! — кротко объявляет он и выжидающе смотрит на меня. — Только скажи, что я должен делать!
— Тогда помоги мне раздеться!
Нури с готовностью кивает и начинает с чулок. Медленно скатывает их в трубочку. Его золотая цепь раскачивается в разные стороны, черные волосы блестят в пламени свечи. Тяжелый запах духов бьет мне в нос.
— Теперь платье. А теперь белье.
Нури кивает и выполняет. Наконец мы оба обнажены.
— Готов, — объявляет он и смотрит на меня в ожидании следующей команды.
А я мысленно решаю дилемму.
Я не принимаю пилюль, потому что не выношу их. Спирали у меня тоже нет, мне бы и в голову не пришло вонзать в самую чувствительную часть моего тела кусок проволоки. Пенистые таблетки я тоже отвергаю, потому что химия, достаточно сильная, чтобы убить сперму, не может быть полезна для моего организма. Я же не сумасшедшая, чтобы вредить своему здоровью! На женщин и без того падает вся тяжесть с месячными, беременностью и родами, так что мужчины могут хотя бы предохраняться. Большинство это и делает, если их попросишь. Но как ни странно, даже в последней четверти двадцатого столетия миллионам здоровых женщин так трудно просить мужчину, что они охотнее годами глотают гормоны и дают себе вонзать проволоку в матку, а потом удивляются, откуда берутся болезни.
— Пожалуйста, не кончай в меня, сегодня опасно! — Эту фразу они просто не в силах произнести.
Но я-то могу. Я и другие вещи произнесу, чем окажу Нури неоценимую услугу. Женщины должны, наконец, научиться открывать рот в постели — иначе откуда мужчины догадаются, чего от них хотят? Да, в этом преимущество возраста. Женщина смелее высказывает все, что думает, и способствует увеличению числа хороших любовников. А это, мои дорогие, нам крайне необходимо!
— Готово! — смущенно повторяет Нури. — О чем ты все время думаешь? Я готов, и ты должна мне сказать, что делать дальше.
Он сидит передо мной, прямой как свеча, кусает губы и заставляет себя не смотреть на мою наготу. Он, правда, не бросается на меня, но и не целует, не гладит, не трогает, очевидно, это лишило бы его остатков самообладания. Странная ситуация! Если я хочу дождаться нежного взгляда, хоть какого-нибудь ласкового слова, чтобы, наконец, зажечься, я могу лежать здесь до скончания века.
— Ты можешь сказать, что мне теперь делать? — Голос Нури дрожит от нетерпения.
— Принеси мне рюмку водки! — Он молча повинуется, и я залпом ее выпиваю.
— Хорошо, побеспокойся о предохранении. Я не принимаю пилюли, а сегодня опасно!
— Что? Опасно! — в ужасе перебивает он. — Ты все-таки замужем, и твой муж знает, где ты?
— Да нет! Я могу забеременеть!
Это приводит его в восторг:
— Ах! Любовь моя! Ты напала на подходящего мужчину. Я сделаю тебе отличного ребенка!
— Но я не хочу ребенка!
