Я покачала головой. Жутковато, но и так понятно было, что здесь не страна сказочных пони. Хотя, наверное, и у них там есть какие-нибудь свои внутренние ужасы и проблемы.
— Раньше подобное было в порядке вещей. Ученик становился собственностью своего мастера. Иной раз он мог получить свободу только после смерти учителя, а до этого, если его дар был, например, артефакторика, то все свои работы он отдавал учителю, не получая иной раз за этого ничего. Такие учителя, находя себе ученика, обучив его всему, что знают сами, обычно скидывали на них всю работу, а сами жили в свое удовольствие. Потом, когда возникли ковены, все постепенно изменилось, но даже сейчас встречаются такие, кто пытается либо усилить кровь за счет более сильных, но молодых магов, либо приобрести себе практически раба.
— А разорвать?
— Возможно, — Дэлиард отпил чаю. — Для разрыва подобного контракта, созданного без участия ковена, необходимо созывать полный круг. В полный круг входит пятнадцать самых сильных магов королевства. Плюс глава ковена. Вы поймите, магические контракты просто так нельзя подписывать. Это в ковене в них специально оставляют за главой право разрыва, а в обычных контрактах таких лазеек нет. Вернее, есть, одна. Такой контракт может разорвать принимающий маг.
— Похититель?
— Верно. А ему зачем это нужно?
— Почему ковен ничего не делает, чтобы прекратить подобное?
— Делает. Запрещает. Наказывает. Только очень часто бывает, что пропадает молодой маг или магесса, и никто не может их найти, чтобы похитителя примерно наказать. А потом в магической семье появляется ребенок, магический более сильный, чем родители. Вырастает такой ребенок, не зная, кто его мать или отец на самом деле и при каких обстоятельствах он появился и своей силой помогает семье подняться выше. И как доказать, что родители сами его родили, а не заставили родить когда-то украденную в то время девушку или не использовали для зачатия парня?
— Но ведь редкие дары по наследству не переходят.
— Дары нет, но вот силы, — Дэлиард вздохнул. — Просто редкие дары появляются только у очень сильных магов. А сила очень даже переходит по наследству.
Я нахмурилась.
— Если все так, то почему тогда я до сих пор на свободе? Раньше у меня в самом деле был дар призыватели и многие знали об этом…
— А еще все знали, что вы под охраной моего отца, — Дэлиард слабо улыбнулся. — Именно поэтому вас лишь приглашали на балы, в надежде опоить, создать для вас компрометирующую ситуацию и потом официально забрать в семью. Не исключен вариант простой влюбленности. Встретили бы на одном из таких балов красивого парня, влюбились и опаивать не нужно, — Дэлиард слегка покривил губы, словно подобное развитие событий для него было даже хуже, чем все остальное.
Надо же, он подтвердил то, о чем я думала в то время, когда попала сюда. Именно по этой причине я не хотела ходить ни на какие балы. Получается, что все это время семья Де’тасари одной своей фамилией и благоволением ко мне защищала от посягательств.
— А потом все узнали, что никакого дара у меня нет… — проговорила я тихо, задумчиво смотря в горящий камин. Доротея после того как принесла чаю, разожгла.
— Верно. Я не делал секрета с ваших слов, посчитав, что так будет даже лучше. Но сегодня многие видели нечто необычное в вашем исполнении. Некоторых может и не остановить наша фамилия. Сила призывателя велика, но сила мага с новым, неизученным даром, может стать тем, ради чего некоторые захотят все-таки рискнуть. А ведь еще это нападение… — Дэлиард нахмурился, сузив глаза.
— Что с ним не так? — задала я вопросы, размышляя над тем, просто ли так Вэллард своим именем защищал осиротевшую дочь старого друга? Или может быть, у главы ковена были какие-то планы? — Кто эти существа, вообще? — спросила, решив обдумать все чуть позже. Одно я знала точно — даже если Вэллард охранял меня не просто так, то нужно отдать ему должное. Его забота, с расчетом или без него, весьма мне пригодилась. Главное, что ни к чему не принуждают, а остальное… можно пережить.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Дэлиард задумчиво глянул на меня, но было такое ощущение, что мысленно он точно, где угодно, но не здесь.
— Все не так, анидара, — пробормотал он, выстукивая пальцем несложный мотив по своим ножнам. — Эти существа, шашаны, встретить их здесь, далеко на западе невероятно сложно. Обычно они обитают на теплом юге или на худой конец на юго-востоке. Любят горы, норы, пещеры всякие. Иногда селятся на обрывистых берегах, прорывая глубокие, ветвистые норы, в которые ни один разумный человек не сунется в здравом уме. Питаются всем, чем могут. Не брезгуют и падалью. С голоду могут питаться даже травой и корой деревьев. Любят свежее мясо, без разницы чье. И вдруг они тут, — он замер, явно обдумывая какую-то мысль. — И с оружием, — дополнил он.
— Они разумные эти шашаны? — спросила, подумав, что не видела в этом доме ни одной книги по животным этого мира… или расам. Я думала, что здесь, как и в моем мире живут только люди, звери, рыбы и птицы. А тут какие-то шашаны.
— Как определяется разумность, по-вашему? — поинтересовался он, чуть наклоняя голову, будто к чему-то прислушивался.
— Мыслят, чувствуют, имеют свой язык, могут с помощью него общаться и…
Я замолчала, так как Дэлиард поднял руку в совершенно понятном жесте молчания. Я тут же напряглась, вслушиваясь в тишину дома. Как по мне, так стояла тишина. Если не считать треск огня в камине, едва уловимый звук голоса Доротеи. Кажется, она пела на кухне. А еще на улице слегка завывал ветер.
Встав, Дэлиард быстро вернул клинки на спину, замирая посреди комнаты, будто живая статуя. Мне очень хотелось спросить, что происходит и к чему мне готовиться, но он ясно дал понять, что ему нужна совершенная тишина. Я даже старалась не шевелиться, чтобы не шуршать платьем. И как это обычно бывает, мгновенно зачесался нос и нога, и рука, и… Всё! Как назло дожидалось! Вдох-выдох. Это просто нервное. Не надо себя накручивать.
Спустя минуту, Дэлиард метнулся ко мне, отчего я даже слегка отшатнулась, не ожидав от него такой скорости передвижения.
— Я по углам установил артефакты, которые настроены были только на вас, меня и вашу служанку, — зашептал он, буквально мне в ухо. — Сделал я это давно, они не задерживают, просто предупреждают меня о вторжении.
Я тут же вспомнила, что к нам домой Доротея бывало, приводила мужчин, чтобы помочь с передвижением мебели. Значит ли это, что Дэлиард каждый раз приходил и тайно наблюдал за домом?
— И? — спросила тоже шепотом, поддавшись атмосфере. — Кто-то посторонний проник в дом?
Дэлиард отстранился, посмотрел на меня и кивнул.
— И он не один, — добавил он серьезно.
— Доротея, — испугалась я за женщину, тут же желая встать.
— Вряд ли ей причинят вред, — Дэлиард положил руку мне на плечо, не давая встать. — Она им не нужна.
— И все же, — возразила я, не желая даже думать, чтобы оставить добрую и не способную дать отпор женщину. Не сказать, что Дэлиард был рад, но всё-таки кивнул, отпуская меня и подходя к двери. Я же немного подумав, покусав губу, с сомнением поглядев при этом на аниталя, решилась. — Не надо никуда ходить.
— Передумали? — спросил он, глянув так, словно на самом деле не одобрял подобное решение. Или же ему могло не понравиться, что я их так часто, якобы, меняю?
— Нет. Мы пойдем, только немного другим способом, — встав, я махнула рукой, привычно открывая портал. — Так будет быстрее и короче.
Дэлиард приподнял вопросительно брови и глянул на меня, а потом на портал. Может быть, не стоило показывать, но я слишком переживала за Доротею, не хотелось бы, чтобы она пострадала.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Что это? — все-таки спросил шепотом аниталь, подходя ко мне.
— Портал, — пояснила я, хватая его за руку и делая шаг в сторону перехода.
Странно, но Дэлиард ничего не сказал, шагнул следом, будто каждый день такое проделывает. Почему? Растерялся из-за неожиданности? Или же решил, что вреда я ему в любом случае не причиню? Ну вот, теперь как-то даже неловко за свои мысли о пургеновых пироженках. Да уж, враги дома, а я о своей мелкой мести.
