Мы настигли свою дичь в другом переулке.
– Мертв как бревно, – объявил Свин. – Часа два как окочурился.
– Он был один? – спросил Морли.
– Я говорил вам, что он был один? – оскорбился Свин. – Говорил. Он был один.
– Ну-ну, полегче.
Майя обыскала тело. Я не стал возиться в прошлый раз, решил, что это пустая трата времени. Майя ничего не нашла.
– Не знал я, что старик Пиготта на такое способен. Он всегда был болтуном. Мог заболтать кого угодно. Поножовщина не его стиль, – заметил Морли.
– Не думаю, что на сей раз ему дали возможность поговорить.
– Что будем делать теперь, Гаррет? – спросила Майя.
– Не знаю. – Я предпочел бы пойти домой и отоспаться. Мы явно зашли в тупик. – Можно пойти дальше. Вдруг нарвемся на что-нибудь интересное.
– Впереди ничего нет, кроме Мертвой Зоны, Страны Грез и Трясины Отчаяния, – сказал Морли.
Так в просторечии называют поселение дипломатов, район, где скучены главные храмы основных религий Танфера, и неприступный остров, где городские власти устроили два работных дома, тюрьму, сумасшедший дом и отделение Блэдсовской благотворительной больницы. Трясина окружена высокой стеной, не столько для того, чтобы помешать свободному перемещению горожан в обоих направлениях, сколько для того, чтобы не оскорбить взор прохожего, направляющегося в Мертвую Зону или в Страну Грез.
Конечно, дальше, на Южной Стороне, были заводы и ярмарочные площади, верфи, акры и акры кладбищ и большая часть городских объектов карентийской армии. Но, кажется, я уловил мысль Морли.
Скорее всего наши мертвые психи – порождение одного из трех названных районов. Трудно решить, который из них больше подходит на роль обиталища полоумных.
– Тот, кто послал этих типов, наверное, недоумевает, что с ними стряслось, – сказал я. – Я возвращаюсь туда, где прикончили Пиготту. Посмотрю, не объявится ли кто-нибудь.
Майя одобрила мою идею. Морли пожал плечами:
– У меня был тяжелый день. Я собираюсь хоть немного поспать. Если выяснишь что-нибудь интересное, Гаррет, мне бы хотелось об этом услышать. Ты со мной, Свин?
Крысотип хрюкнул.
И тут меня осенило. Свершилось!
– Подождите. Я хочу, чтобы вы взглянули на одну вещь. Вы все. – Я достал свою карту с монетами. – Посвети сюда, Майя.
– Храмовая чеканка, – объявил Морли. – Какого храма, сказать не могу.
Майя и Свин тоже не сумели добавить ничего нового.
– Они имеют отношение к делу? – поинтересовался Морли.
– Не к этому. Они имеют отношение к поганцу, который натравил на меня Снежка. Такими он расплачивался.
Морли сложил губы в трубочку:
– Сходи в Королевскую Пробу. Им положено хранить образцы частной чеканки.
Хорошая мысль. Жаль, что не моя. Я поблагодарил Морли и пожелал ему доброй ночи.
19
Мы с Майей в молчании побрели обратно. Майя вымоталась не меньше моего.
Я пытался сохранять бдительность. Для чако было уже поздновато, но я шел через город с атаманшей Рока в опознавательных знаках. Если ее заметят, беды не миновать.
Нам попадались главным образом крысолюди, подметающие улицы, убирающие мусор, высматривающие все, что плохо лежит. Должен признать, они тоже приносят пользу, выполняя работу, за которую больше никто не хочет браться.
Я подошел к ступенькам, где мы с Майей сидели, когда Джилл принесла дурную весть. Луна переместилась. Теперь ступеньки находились в тени, зато дом Джилл отчетливо вырисовывался в столбе голубоватого света. Я сел и стал наблюдать за входом.
Майя пристроилась рядом. Похоже, она не намеревалась отправляться в свое логово. После недолгого молчания она спросила:
– Вампиры в самом деле пытались тебя убить?
– Чертовски на то похоже. – Я пожал плечами. – Теперь это не имеет значения.
– Да? Этот Снежок – чокнутый. Он от тебя не отстанет.
Она шутит?
– Уже отстал. Он действительно мертв, Майя.
Она смерила меня очень странным взглядом и надолго умолкла.
У меня иссякло терпение. Такое со мной не часто случается, но сейчас я устал.
– Пойду туда. Посмотрю, что произошло, пока мы блуждали.
Майя последовала за мной. Она едва передвигала ноги. В восемнадцать лет? После нескольких часов прогулки? Черт, да кто из нас ветеран?
Как и прежде, мы без труда проникли в дом с улицы. Стоило бы это проверить, но если я угадал профессию здешних обитательниц, дом принадлежит Чодо. Он выяснит, кто подослал сюда убийц, и для кого-то настанут тяжелые времена. Силы Большого Босса ни перед чем не остановятся. Они делают свое дело с упорством и высокомерием сборщиков налогов. От них не откупишься и не скроешься.
В доме царила тишина. Содержатели отправились домой, в менее приятную компанию. Содержанки спали, и в их хорошеньких головках метались видения роскошных подарков.
Мы поднимались медленно и осторожно. В прошлый раз путь освещали лампы на лестницах, но сейчас мы шли в полной темноте. Скорее всего лампы погасил смотритель.
Мы добрались до двери Джилл. Я прислушался. Ничего. Я толкнул дверь. Она распахнулась, как и положено, бесшумно. Я сунул голову внутрь.
Все лампы, кроме двух, выгорели, но и те недолго оставались с нами. Я не увидел ни единого свидетельства, что кто-то побывал здесь после нас.
– Посмотри, не удастся ли тебе найти немного масла, – сказал я Майе.
Пока она занималась поисками, я проверил трупы. Они никуда не делись.
Майя заправила лампы.
– Я пока обшарю квартиру. Эти парни что-то искали, но не нашли.
– Откуда ты знаешь? – Она подожгла фитиль.
– При них ничего не было, когда мы их обнаружили. А мы насчитали всех. Так что либо эта штуковина здесь, либо ее здесь не было с самого начала. – Так я по крайней мере думал. Надеялся.
– О!
– Я начну с этой комнаты, чтобы мы могли потушить свет. Пригляди за улицей. Если кто-нибудь появится, свистнешь.
Я устроил в комнате настоящий погром. Джилл рассвирепеет, если узнает. Я ей ничего не скажу. Пусть думает на нехороших мальчиков.
Я ломал мебель в поисках тайников. Но не нашел даже клопиного гнезда. И Майя никого не увидела на улице.
– Встань подальше от окна, чтобы луна не светила на лицо. – Я вспомнил слова Майи о лице, которое она видела в окне предположительно пустой квартиры. Возможно, туда тоже стоит заглянуть.
– Ладно.
– Устала? – определил я по голосу.
– Да.
– Я постараюсь побыстрей.
– Можешь не беспокоиться. Я не засну.
Я на это надеялся. Мне не нужны сюрпризы, вроде того, что поджидал Шныря.
Я принялся за прихожую. Единственное, что мне удалось обнаружить, – это патологическую неспособность Джилл расстаться со своим добром. Барахольщики бывают двух типов – сентиментальные, которые хранят все ради преданности прошлому, и бывшие бедняки, которые цепляются за свой хлам как за охранную грамоту против призрака нищеты. Я отнес Джилл к последним.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
