Читаем без скачивания Слуги света, воины тьмы - Эрик Ниланд

— Передайте ей привет, — сказал бродяга, слегка поклонился и вернулся к мусорному баку. — А мы с вами непременно увидимся.

Элиот очень на это надеялся. И еще он надеялся, что в следующий раз у старика будет с собой скрипка.

Близнецы быстро прошли через кухню. Пол был покрыт лужицами и пятнами застывшего жира. Элиот заметил отпечатки рук в том месте, где катался по полу Майк… и его охватило острое чувство вины.

Фиона шла впереди, не останавливаясь. Элиот следовал за ней.

В зале не было ни души — такого по вечерам никогда не случалось. Пустой зал, неубранная посуда с остатками еды… Было страшновато.

Джонни закрывал парадную дверь.

— Завтра увидимся, — сказала ему Фиона.

— Конечно, — кивнул Джонни.

Элиоту хотелось сказать повару, что тот ни в чем не виноват, что Майк сам поскользнулся и это самый обычный, нелепый несчастный случай.

Джонни, видимо, почувствовал его состояние. Он потрепал Элиота по волосам.

— Иди домой, amigo. И не надо волноваться, ладно? Все будет хорошо, вот увидишь.

Элиот кивнул и помахал Джонни рукой. Они с Фионой пошли по улице. Но Элиот не верил, что все будет хорошо. Безусловно, произошел несчастный случай. И людей часто судили за то, в чем они не виновны. Элиот очень хорошо знал, как это бывает.

Они свернули на Мидуэй-авеню. В кроссовках у Элиота хлюпало масло. Он старался поспевать за быстро шагающей сестрой.

Только теперь он заметил, что Фиона не сняла тяжелый длинный фартук и футболку, натянутую поверх праздничного платья. Наверное, потому, что вся ее одежда тоже была пропитана маслом. Когда они придут домой, начнется гонка — кто первым займет ванную.

Лучи солнца пробились сквозь тучи, на асфальте заплясали лимонно-желтые пятнышки.

— Ты думаешь… — проговорил Элиот.

— Да, — отозвалась Фиона. — Мы охладили его руку, и ожог не проник слишком глубоко. — Она замедлила шаг, почти остановилась. — Но шрамы останутся. До локтя.

Ее взгляд стал отстраненным. Наверное, она вспомнила, как Майк корчился от боли и катался по полу, прижимая к себе изуродованную руку.

— Странно все-таки, — прошептал Элиот.

— Что? — спросила Фиона таким тоном, словно брат ее в чем-то обвинил. Она повернулась к нему и встревоженно нахмурилась.

— Да все сегодня странно. Эти книги от бабушки. И музыка, которую играл старик. И то, что случилось в пиццерии.

Фиона начала обкусывать ноготь большого пальца.

— А ты… Понимаешь, ведь я хотела, чтобы такое случилось с Майком.

Элиот кивнул.

— И я тоже. Но мы не хотели сделать ничего плохого. Он поскользнулся, вот и все.

— Но обжег именно правую руку.

Фиона прекратила грызть ноготь и вытерла палец о фартук.

Элиот мысленно представил себе руку Майка; она была обожжена до локтя — до того самого места, в котором менеджер сжал руку Фионы. По спине у мальчика побежали мурашки.

— Ну и что? — пожал он плечами. — Майк же правша. Понятно, что он выставил перед собой правую руку, чтобы смягчить падение.

Взгляд Фионы оставался отстраненным.

— Самый худший день рождения. — Она уставилась себе под ноги. — Бабушка нам что-нибудь устроит, когда мы вернемся домой, уж это точна. Даст дополнительное домашнее задание за то, что мы опоздали. Или придумает новое правило насчет испорченной одежды. Как все это несправедливо!

Элиот тоже чувствовал, что их преследует какой-то злой рок. Сегодня так не хотелось думать о двойном задании по геометрии и двух сочинениях. А самое противное то, что завтра опять нужно идти на работу. И придется провести весь день на кухне, вдыхая запах пригоревшей пиццы.

Если так начинался шестнадцатый год его жизни, лучше бы вообще не было никакого дня рождения.

Не зная, как улучшить настроение, Элиот решил попробовать подразнить сестру. Тогда они хотя бы отвлекутся от мрачных мыслей. Он разжал губы, намереваясь обозвать Фиону orycteropus afer — потому что у нее было длинное лицо. Она бы все поняла: orycteropus afer, или обычный трубкозуб (по-английски «aardvark») — с этого слова начинались почти все словари, которые они когда-либо раскрывали. Но прежде чем он успел произнести хоть слово, сзади них появилась какая-то тень. Элиот обернулся и замер с раскрытым ртом.

Тень появилась из-за угла Мидуэй-авеню и Вайн-стрит; до нее было полквартала. Это был тот самый пес, чудище в собачьем обличье, которого они видели в переулке.

Обернувшись, Фиона тоже увидела собаку.

Пес шел, опустив голову, принюхиваясь и роняя слюну на асфальт.

— Пойдем, — сказала Фиона и ускорила шаг. — Бежать не надо. Побежим — он бросится вдогонку.

Элиот пошел быстрее, стараясь не отставать от сестры.

Солнце то появлялось, то исчезало за тучами. Пес отбрасывал размытую тень, она сновала из стороны в сторону, и казалось, что у собаки дюжина голов.[20]

Хозяину такой собаки следовало бы держать ее на привязи. Большой зверь мог кого-нибудь покусать. Элиоту снова показалось, что кто-то хватает его зубами и трясет.

Собака подняла голову и, увидев их, перешла на бег, продолжая принюхиваться. Только теперь она втягивала ноздрями воздух.

— Скорее, — прошептал Элиот. — Мы успеем. Мы почти дома.

Фиона кивнула, и они помчались что есть мочи.

Пес на миг остановился, взял след и устремился за ними.

Элиот оступился, упал и больно ушиб коленку. Нога до кончиков пальцев онемела.

Фиона схватила его за руку и рывком подняла на ноги.

Пес отставал от них всего на сорок футов. Теперь убежать от него было невозможно.

— Беги, — сказал Элиот сестре. — Я тебя догоню.

— Ни за что.

Пес мчался все быстрее. Он рычал, чуя скорую добычу. Но вдруг его когти со скрежетом заскользили по асфальту, он остановился и стал принюхиваться, вертя тяжелой головой.

— Пошел вон! — закричала на собаку Фиона.

Пес уставился на нее. Глаза его, в которых отражалось солнце, казались красными.

Элиот не мог поверить, что у его сестры хватило смелости так поступить. Но если смогла она, значит, сможет и он.

— Беги домой! — крикнул Элиот.

Пес перевел взгляд на него. Он словно бы смотрел сквозь Элиота, но неожиданно заморгал, гавкнул, развернулся и затрусил прочь.

Элиот проводил его взглядом и шумно выдохнул. Ему не верилось, что собака отстала от них так просто и легко. Его руки беспомощно повисли. Они с Фионой повернулись и побрели к дому.

Еще десяток шагов — и Элиот смог идти самостоятельно, каждый шаг отдавался в колене, но боль постепенно отступала.

А потом Элиот увидел странный автомобиль, припаркованный в тени, отбрасываемой домом. Сначала он не заметил машину, потому что она была абсолютно черная. Большая, к лимузин — хотя Элиот ни разу в жизни не видел лимузинов так близко, — но при этом с плавными обводами, похожая на гоночную машину. И сверкающая, как зеркало. Мотор негромко урчал.

Тонированное стекло в задней дверце с жужжанием закрылось.

Кто-то следил за ними?

— Пойдем, — поторопила брата Фиона. — Давай зайдем в дом.

Элиот понял, что собаку, гнавшуюся за ними, возможно, остановили не они. Вероятно, это каким-то образом сделал тот, кто сидел в машине.

И почему-то Элиот испугался.

11

Серебряный дядюшка

Как только Фиона открыла дверь квартиры, она забыла о Майке, о страшной собаке, о старике из переулка. В доме что-то изменилось.

Когда Фионе было три года, Сесилия как-то раз принесла домой стопку журналов, в которых было полным-полно почти одинаковых картинок, напечатанных парами и снабженных надписью: «Найди различия».

Элиот всегда находил недостающие предметы, а у Фионы был особый талант обнаруживать объект, с которыми произошли какие-то изменения, — к примеру, полоски на шторах, которые на первой картинке были в горошек.

Девочка замерла на пороге. Она оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, что изменилось в квартире — как будто рассматривала картинку.

— Си? — окликнула она прабабушку.

Ответа не последовало.

Торт, скатерть, транспарант и подаренные книги — все, что находилось здесь утром, исчезло. Стол и паркетный пол вокруг него были отполированы до блеска.

Но к полке книжного шкафа, стоящего у окна, прилип кусочек глазури с праздничного торта. Прилип, засох, стал из нежно-розового рубиново-красным.

Странно… Как Сесилия могла не заметить этот кусочек?

Фиона осторожно подошла к шкафу и протянула руку к красному пятнышку.

Из кухни, тяжело дыша, вышла Си. Она держала в руках большую картонную коробку.

— О, — она часто заморгала, — вы уже дома.

— Я тебе помогу, — сказал Элиот и, взяв у прабабушки коробку, с трудом дотащил ее до стола. Внутри были книги.

— Мы опоздали, — сокрушенно проговорила Фиона. — Прости.