— Ну здравствуй, — послышался хрипловатый тихий голос позади.
Крез медленно обернулся, стараясь не выдавать волнения. Да, он такой, как описал его Грассатор, — здоровый, мощный и лысый. Удивительно, насколько он отличается от их шестерки, словно и не имеет с ними ничего общего. Экзукатор возвышался в темной комнате неясным силуэтом, но Крез чувствовал, что он улыбается.
— Полагаю, что прикончить меня тебе будет несложно, — спокойно проговорил Крез, облокотившись на перила. — Я не имел привычки размахивать клинком, когда было модно размахивать, и не имел привычки палить из всего стреляющего, когда стало модно палить. Ты убил Сутеки. Вряд ли я смогу с тобой совладать.
— Вряд ли, — согласился Экзукатор, прогулявшись к барному столику.
— И все же мне думается, пока что ты не собираешься меня убивать. А думается мне так потому, что два дня назад я получил письмо с твоей подписью, в котором был указан день и час. Поначалу я решил, что это время, когда ты придешь за мной, но ошибся — ты не пришел. Зато в новостях я увидел, что именно тогда одновременно в разных точках мира произошли некие события.
— Ты очень прозорлив, — отозвался Экзукатор, рассматривая этикетки на бутылках. Наконец он выбрал бренди, наполнил бокал и сделал глоток. — На редкость отвратительный вкус. Если учесть, что мы не пьянеем, так вдвойне странно, что все это здесь у тебя стоит.
Крез покинул балкон и присел на небольшой диванчик в комнате.
— Не знаю, как ты, а мы пьянеем, хотя и можем в любой момент избавиться от этого с помощью адреналина. Впрочем, стоит все это здесь не ради пьянства. Мне нравится вкус. К горечи можно привыкнуть, и тогда она лишь добавляет пикантности.
— Как это по-человечески — привыкать к горечи, — буркнул Экзукатор, вернув бокал на столик. — Я был прав, вы очень сильно изменились за все это время. Изменились настолько, что уже забыли, кто вы есть на самом деле.
Крез не ответил.
Экзукатор откупорил бутылку со сливочным ликером, наполнил новый бокал, попробовал и вроде бы остался доволен вкусом. С этим бокалом в руках он прошел через комнату и бухнулся в кресло неподалеку от Креза.
— Ну и? Что же ты видел в новостях касаемо этой даты и этого времени? — поинтересовался Экзукатор.
— Беспорядки, начавшиеся практически одновременно в разных точках планеты, а точнее в нескольких странах третьего мира.
— И чем там все закончилось?
— В Камбодже бандитов перебили без особых проблем и очень быстро. В Зимбабве уличные бои продолжались до вчерашнего вечера, много убитых и раненых, но и там все уже закончилось. С Афганистаном сложнее, там все, похоже, только начинается, но талибам не удалось захватить ни одного города, лишь несколько деревень.
— Не впечатляет? — поинтересовался Экзукатор без каких-либо эмоций.
— Не особенно. Конечно, то, что ты в принципе способен сотворить такое, — удивительно, но масштабы… Для покорения мира тебе понадобится нечто большее.
— Так и есть. И вот именно поэтому я сейчас мило разговариваю с тобой, вместо того чтобы начать сдирать шкуру. Эти инциденты — лишь демонстрация. Для тебя. И немного для дела. Вот что я тебе скажу: щенки, с которыми мне довелось повстречаться в России, — не просто дураки, но и предатели. Они предали нашу идею, снюхались со скотом, который обязаны были всего лишь выпасать. Но ты не таков.
— Может быть. Но я с ними в одной команде.
— Разве? Так и есть, или тебе так хочется думать?
Крез молча направился к барному столику, подхватил оставленный Экзукатором бокал, а также бутылку бренди и, немного подумав, бутылку ликера. Все это он установил на журнальный столик между собой и Экзукатором.
— Я долго наблюдал за людьми, — продолжил Экзукатор, — наблюдал даже тогда, когда все остальные уже отвернулись. Старался понять, зачем я здесь, зачем меня сделали частичкой этого мира, ради чего. Ради этих неугомонных животин? Не может быть. Мое существование все больше виделось мне бессмысленным. И если другие смирились с этим, то я — нет. Коль уж мы, посланники Архитектора, старшие братья, небожители, ангелы, обречены быть частью этого мира, то он должен принадлежать нам — лучшему, что у этого мира есть. Нам не пристало смиренно наблюдать, как суетятся людишки, как они плодятся, копошатся, упиваясь своей вседозволенностью, своей воображаемой властью. Человек — царь природы! Каково? Звучит, как «Свинья — царица хлева!». В таком случае мы должны стать мясниками, которые придут в этот хлев и вытащат свинью за рыло из теплого дерьма, так ею любимого, раз уж не получилось выманить ее оттуда желудем.
— А что потом? Резать на мясо?
— Может, и резать. В виде поджаристого стейка скотина смотрится куда лучше, верно? В любом случае для начала нужно сбить этих тварей в кучу. Так их будет гораздо легче гнать в нужном направлении, а уж куда — нам решать, хоть на скотобойню, хоть в райские кущи.
Крез долго молчал, так долго, что они успели выпить по бокалу и наполнить их еще раз.
— Предположим, — наконец проговорил он. — А чего же ты хочешь от меня? Ведь я тоже из них, из стариков. Чем я могу быть тебе полезен?
Экзукатор с ответом тоже не торопился, лишь смотрел на собеседника, точно пытался прощупать его взглядом. И Креза действительно начало пробирать. Не выдержав, он опустил глаза.
Экзукатор еле заметно улыбнулся, заговорил:
— Современный мир людей не так прост, как хочется думать. Если судить без эмоций, то люди сейчас действительно могущественны, самоуверенны, у них приличное самосознание, через край скепсиса и многовато индивидуализма. Чтобы завладеть их душами, нужно сначала выбить почву у них из-под ног, отобрать уют и чувство безопасности. С человеком испуганным и растерянным можно делать все, что угодно, только протяни ему руку, пообещай защиту и кое-какой порядок.
— Мысль ухватил, — отозвался Крез. — Но ты сам сказал — мир людей не так прост. Его не обрушить, лишь подув на него.
— Верно. И даже если хорошенько потрясти, он вполне может устоять. Да, я могу заставить президента какой-нибудь крупной державы отдать приказ о ядерном ударе. Но кто такой современный президент? Кто ему позволит сделать так, как он решил, если это расходится с чьими-то интересами? Нынешняя власть в крупной стране подобна раковой опухоли. Столько чиновников, столько корпораций, столько серых кардиналов и скрытых механизмов. При угрозе власть будет обороняться яростно, как загнанная в угол крыса, а если учесть, что размеры подобных крыс впечатляют, то это опасно втройне. Если возникнет серьезная ситуация, они не посчитаются с жертвами, но угрозу устранят, чего бы им это ни стоило.
— Тем более…
— Но у этого мира есть слабые места. — Экзукатор улыбнулся и сделал глоток ликера.
— Деньги, — констатировал Крез.
— Одно из. Твой конек, верно? Помоги мне с этим, ведь никто лучше тебя не разбирается в хитросплетениях их экономики. А затем я займусь остальными уязвимыми местечками. Их нужно лишь подтолкнуть, выпустить демона разрушения, сидящего в людях, и они доделают все сами. А тогда уже можно будет творить с растревоженным муравейником все, что нам вздумается. Мы подарим миру новую жизнь. Ведь многие устали верить клирикам на слово. Современный человек хочет не верить, а знать. И наша религия будет основана не на вере, а на доказательстве. Они получат того бога, о котором мечтали, того, в существовании которого не нужно сомневаться. Они хотят бога-звезду, бога-шоумена, творящего чудеса на потеху публике, — ну что же… В обмен на преклонение.
Экзукатор поднял бокал и приблизил его к бокалу Креза, ожидая решения.
21
До Коста-Рики добраться оказалось не так просто, как думала Вера. После Москвы им еще предстояло совершить пересадку в одном из городов Европы, но с таким опытным путешественником, как Грассатор, ей оставалось лишь следовать за ним да поглядывать по сторонам. Грасс решил выбрать маршрут через Франкфурт, и уже через три часа их самолет сел в германском аэропорту.
Однако на ближайшее время рейсов в столицу Коста-Рики, город Сан-Хосе, не было, так что, провернув очередные махинации с покупкой билетов, Полина Грин и Соломон Грин должны были провести ближайшие сутки во Франкфурте-на-Майне.
Нисколько не смутившись, Грассатор поймал такси, которое доставило их в небольшую гостиницу поблизости от аэропорта с претенциозным названием «Глобал».
Вера прошла в маленькую спаленку с белыми стенами, синим ковролином на полу, простенькой деревянной мебелью и двумя раздельными кроватями. Ничего сногсшибательного, все-таки это лишь отель у аэропорта, но уютно и по-немецки аккуратно.
Скинув куртку, Вера плюхнулась на бордовое покрывало, заложила руки под голову и уставилась в белоснежный потолок. Она никак не могла заставить себя осознать, что находится за тысячи километров от дома, на пути в Центральную Америку, с мужчиной, о котором еще пару дней назад ничего не знала, а теперь знает даже больше, чем нужно нормальному человеку. И ей это нравилось, черт побери!
