эскимо описало красивую дугу и шмякнулось на асфальт. Он поднял мороженое, осмотрел его со всех сторон, бросил в мусорку и, ни капли не расстроенный, заявил: – Пожалуйста, классический пример.
– Леш, ты великий философ, мы в курсе, но можно ближе к сути? – попросила я. – Ты сказал, что знаешь, кто находится в квартире Левушки.
– Как неуважительно ты относишься к моим рассуждениям о смысле жизни, – покачал головой Леша. – Но я тебя прощаю, так и быть. Значит, показываю.
Мы склонились над его телефоном.
…Вот на экране появляется четкое, хотя и немного затемненное изображение: впереди – лестница, вверху – площадка. Скоро в кадре возникает сам Леша с картонными коробками. Он взлетает вверх по ступенькам, жмет на кнопку звонка. Потом еще раз. Потом несколько раз стучит. Очевидно, из-за двери у него спрашивают: «Кто?», потому что Леша скороговоркой отвечает: «Это курьер, доставка “ФастМаркет”».
Пауза. Через несколько секунд Леша снова тараторит: «Могу оставить заказ у двери, выздоравливайте. И оцените, пожалуйста, заказ в приложении».
И он сбегает вниз, подмигнув в объектив. Картинка как будто замирает, хотя секунды бегут.
– Тут надо перемотать, – сказал нам Леша и подвинул ползунок почти к самому концу видео.
…Вот дверь квартиры осторожно приоткрывается. Коробки, оставленные Лешей, сдвигаются в сторону – они стоят так, что выйти и не задеть их невозможно. Раздается сдавленное чертыхание, дверь распахивается, из квартиры выходит высокий широкоплечий мужчина. Ему приходится повернуться к лестнице, чтобы забрать коробки, и теперь его лицо можно разглядеть в деталях. У него крупный нос, большие глаза, темно-рыжие вьющиеся волосы и что-то слева на подбородке – родинка, бородавка, непонятно. Он поднимает коробки, сквозь зубы сдавленно ругается и уходит обратно, почти бесшумно закрыв дверь.
– Если это не претендент на лучший короткометражный фильм столетия, то вы ничего не понимаете в искусстве, – сказал Леша и погасил экран.
* * *
Сначала мы им восхищались:
– Леша – гений!
– И везунчик! Как удачно с коробками получилось.
– Удачно – это когда я зачет по истории театра проспал, а его вообще отменили, – смеялся Леша. – А тут все продумано: оставил бы коробки сбоку, мы бы эту рожу не увидели.
Потом мы обижались:
– Почему ты ничего не сказал?
– Зачем? – пожимал плечами Леша. – Получилось – сказал, а не получилось бы… К чему вам, сестры мои меньшие, лишний раз разочаровываться в жизни?
– А на что ты снимал? – спросила я.
– На телефон. Вижу, Леся, в твоих глазах вопрос: а если бы рыжий его заметил? А я тебе отвечу: не заметил бы, потому что я не дурак. Дурак бы такого не придумал, это во-первых, и в Гаврюшином подъезде развели ботанический сад, во-вторых. Там на каждом подоконнике длинные цветочные горшки – за такие только телефон прятать.
А потом Настя вернула нас к реальности:
– Теперь мы внешне представляем, кто там находится. Это однозначно не Левушка, хотя мы и так догадывались.
Мы с Лешей энергично закивали, а Настя продолжила:
– И? Левушка все еще неизвестно где, а в квартире неизвестно кто.
– Как это – неизвестно? – возмутилась я и ткнула пальцем в Лешкин телефон. – Там – вот этот чувак.
– Очень точная формулировка. «Вот этот чувак». – Настя говорила с таким сарказмом, что хотелось залепить себе рот скотчем и никогда больше не произносить всяких глупостей. – Что это дает? На столбах, что ли, скриншоты развесить? Если вы знаете этого человека – позвоните?
– А если это все-таки Гришин? – спросила я.
– Полякова, ну десять раз обсуждали.
– Вы – десять, а я – ни одного, – взвился Леша. – Что вы там обсуждали? Что там Гришин?
Настя рассказала о том, как обзванивала больницы, я о своем путешествии в Краснознаменский проезд. И мы вдвоем, перебивая друг друга, пожаловались на Есенина, естественно.
– Ну, бывает, – отмахнулся Леша. – Саня нормальный, просто вы его взбесили. Меня вы тоже бесите, кстати: почему настроение на уровне асфальта? Мы прямо сейчас можем выяснить, имеет ли Гришин отношение к исчезновению Пантера Андреевича.
– Как? Еще раз прийти в виде курьера и попросить паспорт? – хмыкнула Настя.
– Леди, ну вы что-то совсем. Видите, у меня даже слов не находится. Значит, рассказываю: едем в Краснознаменский, показываем видео мужику, с которым Леська общалась. Получаем закономерный ответ: да, вот он, сволочь. С этим нас даже Саня не прогонит – ему придется выяснять, что делает этот чел в чужой квартире.
– Твоему Сане и так все ясно, – скривилась я. – Это он сам, кстати, сказал, не я придумала.
– Если ехать в Краснознаменский, мы дома ночью будем, – сказала Настя. – Можно в мастерскую на Академической. Я погуглила – их там только две.
– И под каким предлогом показывать видео в мастерской? – не согласилась я. – С Борисом Сергеевичем хотя бы ничего придумывать не надо, я уже ему нагнала про волонтерство.
– Значит, давайте так: сегодня едем в Краснознаменский, а завтра в мастерскую. Все равно уже ничего не придумаем, моя креативная лаборатория закрыта. – Леша постучал пальцем по лбу. – Вы меня спросите: а зачем в мастерскую? А я скажу: ради информации.
– Ты же к Саньку собирался, как только Леськин дед Гришина опознает? – иронично прищурилась Настя.
– Бро, планы иногда меняются.
Настя посмотрела на экран телефона и протянула:
– Половина седьмого. Я же говорю, дома к двенадцати будем.
– А Левушка может больше никогда домой не попасть, – тихо произнесла я.
Мы одновременно вздохнули, как будто у нас были одни легкие на троих, защелкали клавишами на телефонах – я писала, что задержусь у Насти, Настя писала, что задержится у меня, а Леша похвастался, что может отправить только два слова – «буду поздно».
До остановки шагали молча, Настя нарушила тишину только раз:
– Леш, а что ты в коробки положил? Они на вид тяжелые.
– А, газеты и журналы с балкона достал и распихал. Может, вернем, если повезет.
* * *
Настя с досадой ударила кулаком по крепкой калитке:
– Надо было у деда телефон брать!
Дом Бориса Сергеевича встретил нас темными окнами. На наши крики: «Борис Сергеевич, добрый вечер!» никто не отзывался. Калитка была закрыта на замок, но вообще-то мы еще не настолько отчаялись, чтобы без согласия хозяина лезть на чужой участок.
Или настолько. Потому Леша окинул забор оценивающим взглядом и предложил:
– В принципе, я могу перелезть.
– Чтобы что? – уставилась на него Настя.
– Не знаю, – признался Леша, – но куда он делся? Один пропал, другой пропал. Ох, не нравится мне все это.
– Фраза, как будто из дешевого сериала, – поморщилась Настя.
– А она и есть из сериала: помнишь, я прошлой осенью снимался –
