Читаем без скачивания Капитан пиратского брига - Николай Леонов

«У каждой медали две стороны, – привычно подумал Гуров. – Вторая сторона в нашем случае вот какая: если встать в схватке промышленных монстров на нужную сторону да помочь одержать одному из противников победу, оставшись при этом целым, это автоматически и навсегда решает все и всяческие жизненные проблемы вроде денег, положения в совете директоров и прочее».

Относительно заинтересованности Баранова в хитрой этой ситуации Гриценко толком ничего Льву не сказал, просто не знал. Но своего явно паршивого отношения к Виктору Владимировичу скрывать и не думал. Тоже показательно – ничего плохого тот ни ему лично, ни его заводу не сделал, а вот пойди ж ты… Значит, соответствующая у фигуранта репутация! Как не хватает Станислава – и лично, и его результатов, должен же «друг и соратник» за эти пять дней что-то накопать…

Подходя к дверям Славоярского УВД, Гуров решил прозвонить Крячко, а если, что вероятнее всего, на месте его нет – волка ноги кормят, – связаться с Орловым. Подробно докладывать о ходе дел Лев из здания УВД не собирался. Тем более докладывать пока было особо не о чем. Но хоть сообщить, что жив-здоров, переправить Дмитрию по e-mail материалы на дорошенковских питомцев, наконец, попутно узнать у местных пинкертонов, что нового творится в Славояре… «Держи руку на пульсе, – усмехнулся про себя Гуров, – и не прошляпишь инфаркт у клиента». Он вспомнил, где слышал фамилию Епифанова, – поклонник царя Ирода из вчерашнего разговора с Дорошенко. Тот, упомянув вскользь этого человека, еще как-то покривился странно. Надо уточнить, кто он такой, этот детоненавистник, и чем сейчас занимается.

Свои дела он закончил быстро, еще до обеда. Затем Лев сбросил Диме «академические» данные с дискет и, освободившись от текучки, решил навестить на рабочем месте понравившегося ему майора Курзяева.

Лысый толстячок приветливо помахал Гурову рукой, встал из-за обшарпанного стола и двинулся к выходу из кабинета.

– Здорово, полковник! Пойдем подымим? – полувопросительно сказал Курзяев.

– Да я вообще-то не курю почти – так, балуюсь, – неуверенно начал Лев и вдруг понял, что очень хочет хотя бы несколько раз затянуться. – Но с тобой за компанию отравлюсь, если угостишь сигареткой.

– О чем речь?! – Курзяев протянул ему пачку «Marlboro», и они присели на подоконник коридора третьего этажа, отполированный задами многочисленных предшественников.

Закурили. Лев смотрел в давно не мытое, серое окно, за котором в таком же сером тумане ветер раскачивал ветви высокого тополя. Он уже успел поделиться с Курзяевым своими впечатлениями от вольной академии и с интересом ждал его реакции.

– Надоел мне этот «Поиск», как чирей на заднице, – досадливо сказал майор. – То наркоту у этих друзей находят, то еще какую гадость… Их студент учудил вчера по первому разряду. Дело не на мне, но…

– А что такое? – лениво, больше из вежливости, поинтересовался Гуров.

– Некий Алексей Преображенский – еле личность установили, кстати, – вчера вечером в кабаке ухлопал с двух выстрелов в упор из «макара» одну сволочь, а потом пытался застрелиться, но неудачно. Сейчас в клинике. Прострелил себе щеку, ухо оторвано с корнем, сотрясение мозга и жуткая кровопотеря, но спасут. Тогда и поговорим. А учился у этого жулика Дорошенко на каком-то эзотерическом восточном курсе.

– А почему его жертва – сволочь?

– Потому что сволочь. Ты не забыл, я оргпреступностью занимаюсь? Так покойный из моего контингента, поэтому и боюсь, что пристегнут к этой безнадеге. Дунчонкин Владимир, кличка Дусенька. Контроль транзита кавказского спиртного через нас на север и на запад. Уличные проститутки центра города, ну и прочие мелочи в том же духе. Был к Юналиеву-Мулле близок, пока Домовой того к аллаху не отправил.

– Вот ка-ак, – задумчиво протянул Гуров. – Ну а мотив всей этой пальбы: сперва в Дунчонкина, а потом в себя?

– То-то и оно, что хрен его знает. Молодой парень, перед законом чист. Телохранитель Дунчонкина говорит, что парень сильно не в себе был. И рожа, по его словам, как из фильма про Дракулу.

Гуров скептически улыбнулся. Он-то знал, как слишком часто и слишком неосторожно принимаем мы на веру самый несуразный вздор, стоит только рассказчику начать свою побрехушку с магических слов: «Я видел своими глазами…»

– Зря улыбаешься, полковник. У этого эзотерика в крови следы пирагексаминала натрия нашли. После такого не то что на Дракулу, на Фредди Крюгера похожим сделаешься.

– Слушай, майор, просвети меня, темного, что это еще за новая пакость? Ты позавчера говорил, что находили там, в «Поиске», некую дрянь с похожим названием, но я в новомодной «дури» слабо разбираюсь.

– Я тоже не ахти какой специалист. Так, по верхам. Это не природные вещества, синтетика. Ну, про «экстази» ты наверняка что-то слышал. Так вот, нечто вроде. Только еще хуже, просто всем дряням дрянь. С «экстази» придурки, помимо кайфа, сексуально отвязываются, девки их вообще наподобие сучек в течке становятся и на любой выступающий предмет как оглашенные бросаются. А тут… Контроль внушаемости полностью снимается, эмоциональный дисбаланс жуткий, им приятны такие вещи, которые нормальному человеку просто в голову не придут. Садомазохистский усилитель. Последний писк молодежной моды.

– Во-он что, – задумчиво проговорил Лев. – Если я правильно понял: стоит чихнуть рядом с таким типом, он может за смертельное оскорбление принять и убить за милую душу?

– Вот-вот. И убивают. И кайф от этого ловят, а может, самым продвинутым уже и самоубийство в кайф!

– Давай-ка, – задумчиво протянул Гуров, – прямо сейчас дойдем до клиники. Хочется мне на этого парнишку взглянуть и медикам пару вопросов задать. Чую, жареным тут пахнет! А по пути нелицеприятно побеседуем.

Они шагали по осеннему городу и беседовали. Нелицеприятно…

– Смотрю я, забавный у вас в Славояре подход к борьбе с мафиози получается. – Гуров смягчил резкость своих слов широкой открытой улыбкой. – Мочат они друг друга направо и налево, а господа менты, похоже, весело распевают при этом «таскать вам не перетаскать…». Заметь, это я по твоему же собственному позавчерашнему рассказу. Да не хмурься, майор! Однако это который «авторитет» за последние три года? Пятый? Шестой? Профессия у них, конечно, вредная, но с такими темпами естественной убыли бандитов ты рискуешь без работы остаться – ловить некого будет.

– А хорошо бы, – мечтательно отозвался Курзяев.

– Ладно вы. Но куда «крестный отец» смотрит? Прасолов, кажется, Домовой, я не ошибаюсь? Расскажи-ка мне, майор, про этого реликта славянской бытовой мифологии подробнее. Интересующую меня фигуру он ведь с самого начала «крышует» и сейчас под крылом держит.

Глава 11

…По-всякому становятся криминальными авторитетами. Разными бывают пути преступников к верхушке иерархии, а криминал, пожалуй, самая иерархически строгая структура российского общества.

Федора Прасолова вывела туда даже коллег-бандитов изумлявшая картинная жестокость и беспощадность. Он умел и любил работать на публику, в преступной среде такое умение высоко ценится. Социологи давно обратили внимание на забавную схожесть преступной среды с примитивными дикарскими племенами типа новогвинейских папуасов-людоедов: культ грубой силы, обязательная татуировка, несущая информацию о подвигах хозяина, жестокие обряды инициации – у дикарей прокалывание юношам ушей, подпиливание зубов, у блатных – «прописка» новичка в камере и прочие совпадения. Особый обрядовый язык. А самое главное – непоколебимая уверенность дикаря в своей и своего племени исключительности. Лишь они – настоящие люди, а остальных можно и нужно кушать. Сравните с блатотой. Похоже?

Дикарь, удививший своих соплеменников, переплюнувший их в зверстве и сделавший это ярко, так, чтоб запомнилось людоедам-сородичам на всю жизнь, имеет очень неплохие шансы стать вождем. Надо только, чтобы зверство было не наигранным, шло от души.

Федор Прасолов людей терпеть не мог, но очень любил животных. Недаром его Panasonic был настроен исключительно на Animal planet. Так что в ловле енотовидной собаки под собственным столом, о коей рассказывал Баранову Геннадий Епифанов, ничего особенно удивительного не было. Чем енотовидная собака хуже черта или японского ниндзя – в нормальном состоянии любого из этих персонажей встретить затруднительно, а Белая Леди тем и характерна, что показывает своим любовникам картинки по принципу «у кого что болит, тот о том и говорит»…

К трем собакам, выводку кошек, голубям, волнистым попугайчикам и здоровущему розовому какаду Борьке Домовой получил в девяносто первом году от тираспольских собратьев по ремеслу экзотический подарок: двух полуторамесячных детенышей африканской пятнистой гиены, кобелька и сучку. Как уж они оказались в руках молдавских «братков» – неизвестно, не иначе те зоопарк сдуру ограбили… Также неизвестно, что за любитель Шекспира в прасоловском окружении посоветовал Домовому назвать щеняток Ромой и Юлей. Известно, что через год эти домашние любимцы вымахали в здоровенных жутких зверюг, а еще через полгода…