— Ну, тогда… — Вера подняла бокал и сказала. — За нашу любовь, Густав!
— За любовь! — воскликнул ухажер и тоже поднял бокал.
Сосуды соприкоснулись — и хрусталь чудесно и красиво зазвенел в честь здравицы. Густав выпил, а Вера лишь пригубила вино. «Охотница» затаилась и напряглась. Она с неописуемым волнением и вожделением готовилась к финалу спектакля… Сейчас все случится! Повелитель ядов — мышьяк продемонстрирует свою убойную силу. Он ни разу не подводил Веру. Верится, что и на этот раз все будет замечательно. Отравительница с интересом наблюдала за Густавом. Итак, токсин попал внутрь организма. Что дальше?..
Лицо мужчины вдруг сморщилось от неприятного ощущения: мышьяк стал действовать на стенки желудка. Густав сморщился еще сильнее, появилась колющая боль в животе. Затем появилась боль резкая и сильная: это желудок начал кровоточить. Яд все глубже и глубже проникал в организм. И вот боли участились и стали невыносимы. Иммунная защита организма уже была не в силах сопротивляться мощной токсичной атаке. Густав, держась за живот, сполз на пол.
А Вера окровенено издевалась над судорожно дергающейся жертвой:
— Ты меня никогда не покинешь, Густав? Отвечай, что ты молчишь? Тебе больно, мой котенок? Но потерпи немного, скоро боль уйдет, и ты будешь моим свеженьким сувениром на память.
Мужчина силился что-то сказать, но не мог: он корчился от сильных болей. Вскоре наступил и паралич дыхательных путей, и жертва затихла. А хозяйка, рассматривая и любуясь мертвым красавчиком, получила долгожданную психическую разрядку. Потом она склонилась над трупом и погладила его по щеке и волосам.
— Мой любимый Густав, теперь ты меня никогда не покинешь.
…Как всегда, Вера поздно вечером заказала очередной цинковый гроб, но она еще не знала, что этот гроб будет последним в ее жизни.
…На пятый день в особняк ворвалась Юдит с милицией.
— Где мой муж Густав Диметреску! Я видела, что он заходил сюда! — набросилась на Веру обманутая жена.
— Какой Густав, не знаю я никакого Густава, — начала отпираться мадам Ренци. — Что вы себе позволяете, женщина!
— Не лги, мерзавка, я следила за ним и прекрасно видела, как он пять дней назад вошел сюда.
— А, это был твой муж, — иронично начала Ренци. — Да я переспала с ним одну ночь, а утром он ушел от меня. Куда? Не знаю. Может, к другой женщине.
— Врешь, он здесь, я уверена!
— Да нет его здесь, обыщите.
— Я чувствую, он здесь!
— Прочь из моего дома, истеричка! Правильно, что тебя не любит муж и изменяет. Жить с такой неприглядной ведьмой да еще страшно несексуальной — это наказание свыше!
— Ах, ты подлая! — не выдержала колких слов соперницы мадам Диметреску.
Они чуть не вцепились друг другу в горло, но милиционеры вовремя разняли их. Вера думала, что стражи порядка воспримут все происходящее как банальную разборку обманутой жены с любовницей мужа, отвлекутся, посмеются и уйдут, но те не ушли. Юдит настаивала на обыске дома Ренци.
Милиционеры для отвода глаз обыскали дом Веры Ренци и к своему ужасу в винном погребе нашли тридцать два(!) цинковых гроба, в каждом из которых лежал мужской труп. Веру тут же арестовали, и она сразу призналась в том, что отравила этих мужчин мышьяком. Призналась Вера и в убийстве двоих своих мужей и сына. Она ничего не скрывала.
Это была сенсация века! Даже у судей и следователей, повидавших всякого на своем веку, волосы вставали дыбом от Вериных рассказов. Надо же такое учудить! Забальзамированные трупы в гробах — музей смерти да и только! Плюс ее ненормальное поведение: диалоги с мертвыми, созерцания трупов, извращенные забавы с ними, убийства без видимых мотивов, просто так ради удовлетворения своей воспаленной бредовыми идеями психики.
Вера была признана виновной в тридцати двух убийствах и приговорена к пожизненному заключению.
Сокровища ее при обыске не нашли, и Вера Ренци тешила себя надеждой, что когда-нибудь ее дело пересмотрят, она выйдет из тюрьмы и заживет привычной роскошной жизнью.
А ее мать, госпожа Вегвари, убитая горем и стыдом за свою дочь-убийцу, после оглашения приговора поехала в Беркерекул. Там по приезду она сразу отправилась на кладбище на могилу мужу.
…Разросшийся со временем католический погост встретил госпожу Вегвари умиротворенным и крестовым безмолвием. Только вороны лишь время от времени своим противным карканьем нарушали его. Дул прохладный ветер. Женщина села на лавочку…
Взгляд ее был потухшим, казалось, она постарела лет на двадцать. По ее щекам беспрестанно текли слезы. Веки ее припухли от бесконечных рыданий, а губы и руки тряслись. Вытерев в очередной раз солоноватые слезы, она горестно посмотрела на портрет супруга и заговорила:
— Здравствуй, мой милый Андраш. Вот я снова и пришла к тебе в гости. Ты, наверное, знаешь уже какое несчастье на нас выпало. Несчастье по имени Вера, наша дочка. Хотя, по правде сказать, он выпало нам гораздо раньше… Ты помнишь, как тяжело проходила моя беременность. Едва не случился выкидыш, но… все обошлось… А может, тогда лучше было бы, если бы наш ребенок не родился?.. Но раз бог так решил, то… А теперь мне кажется, что это дьявол посмеялся над нами, подарив такое чудовище как Вера. Я ее так любила… и эта любовь обошлась мне очень дорого. Как и тебе. Я помню твои бессонные ночи, нервные расстройства, припадки гнева в те дни, когда она исчезала из дома… Я многое ей прощала, а ты наоборот пытался ее наставить на путь истинный. Я тебе постоянно мешала в этом правом деле. Прости, я была неправа… Беспорядочные половые связи, бродяжничество — это, оказывается, были еще цветочки, мой дорогой Андраш, а вот ягодки-то созрели в этот год… Хорошо, что ты умер и не слышал всего этого ужасного, что говорили на суде. Хотя, может, и слышал, там на небесах… У меня просто леденела кровь в жилах, и волосы вставали дыбом от таких жутких подробностей… Теперь ты знаешь, наша горячо любимая дочь — маньячка и убийца. И ей грозит пожизненное заключение. Как она так смогла…
Вдруг Вегвари схватилась за грудь.
— Что-то сердце колет… голова кружится. Темно в глазах, темно… Жарко мне, жарко… Ох, как болит грудь… Больно мне… Андраш, помоги… Господи…
Госпожа Вегвари вдруг вздрогнула и обмякла… Она скатилась с лавочки и упала на землю… И больше не двигалась. Женщина не смогла пережить позор, выпавший на ее долю, и острый инсульт сразил ее с первого раза.
Закаркали вороны, и ветер внезапно стих.
Андраш с керамического фотопортрета бесстрастно взирал на скоропостижно скончавшуюся жену и будто говорил ей: родная, мы скоро встретим на небесах и поговорим обо всем на свете, и в том числе о нашей дорогой и незабываемой дочке.
Глава 15. Бухарестская тюрьма
1960 год, г. Бухарест, Румыния
Красное кирпичное здание было утыкано решетчатыми окнами и опутано колючей проволокой. То была Бухарестская тюрьма — одна из самых знаменитых и старейших на Балканах.
Йозеф Ференц — начальник тюрьмы — сидел в своем кабинете со своим другом — начальником оперчасти Имре Сабо. Они пили кофе с ликером и болтали на разные темы.
Их дружба была крепкой и прочной, ее связывала давняя тайна — тайна «оборотней». А «оборотнями» они являлись по причине того, что с невероятной легкостью предавали своих товарищей и переходили из одного политического лагеря в другой, резко меняя убеждения и взгляды. Они всегда были на стороне победителей. Их можно было назвать еще прирожденными «хамелеонами».
Сначала они работали в Бухарестской тюрьме на диктатуру монарха Кароля Второго. В ночь с 29 на 30 ноября 1938 года они участвовали в убийстве капитана румынских фашистов Кодряну и ещё тринадцати его пособников: все они были задушены. Затем Ференц и Сабо участвовали в расстрелах ещё трех сотен легионеров-фашистов.
Потом в 1940 году руководителем румынского государства при поддержке Гитлера был назначен маршал Ион Антонеску. Кароль Второй бежал в Югославию. При этом его поезд легионеры подкараулили на одной из станций и расстреляли из автоматов, но венценосный чудом остался жив. «Железная гвардия» Антонеску начала мстить и проводить политику террора в стране. Проводились аресты коммунистов, интеллигенции, а также полицейских и жандармских чинов, которые участвовали в расправах над легионерами. Сабо и Ференц переметнулись на сторону националистов.
В ночь на 26 ноября 1940 года сторонники «Железной гвардии» проникли в Бухарестский централ, где находились их арестованные идеологические противники, полицейские, члены старого правительства, и безжалостно расправились с ними. В тюрьме, прямо в камерах, были расстреляны более тысячи заключённых, которых легионеры посчитали своими врагами. Среди тех, кто приводил в исполнения приговоры, были неразлучные друзья Ференц и Сабо.
