— Уже сделала, — мне хочется и плакать, и смеяться одновременно, причем даже не знаю, что в данный момент пересиливает чашу весов.
— Все пять правил ты нарушила, но, как ни странно, выиграла в этой битве, — Аделаида Ростиславовна демонстративно медленно хлопает в ладоши. — Иногда случаются исключения, но это, скорее, подтверждает мои правила, чем их опровергает. Поэтому, милая моя, с сегодняшнего дня никакой самодеятельности, поняла?
— Ага, — киваю с покаянным видом. — Это все эмоции.
— Правило номер один… — влезает Славик, но я его резко перебиваю:
— Да помню я, помню!
— А раз помнишь, то сейчас мы приведем тебя в божеский вид, — кривится начальница, а автомобиль уже паркуется возле центрального входа в наше агентство. — Напоим валерьяночкой, чтобы не нервничала, и начнем с правила номер пять.
Терехов! И тут без него никуда. Прямо как пиявка впился, не желая меня выпускать из своего захвата. И надо же было нам с ним снова встретиться. Видимо, судьба у меня такая — то бросает меня Платон, то теперь делает царские подарки.
Только какую мне цену придется заплатить за этот самый “подарок”?
Не получилось у Платона соблазнить, значит, взял контрактом, о котором я давно мечтала. Понятно, что руки распускать ему никто не позволит, только вот выдержит ли моя нервная система такой накал? Ведь обязательно начнет маячить перед глазами, раздражая меня еще сильнее. Одни его намеки и шуточки чего стоят! Так и хочется иногда подбить ему глаз! Или сразу оба!
Это же Платон! Непробиваемая скала, черт бы его побрал! Если вбил себе что-то в голову, его никакие силы не остановят.
Он обязательно добьется своего. Начнет мне диктовать свои условия, выводить из себя, заставляя нарушать правило номер один, а так же портить жизнь с завидной регулярностью. И рано или поздно сломает. Окончательно. И бесповоротно.
Просто уничтожит меня, даже глазом не моргнув.
И есть только один выход, как его остановить. Правда, я пока не готова к столь решительным и резким переменам в своей жизни.
И я очень надеюсь, что до отчаянного шага Платон меня не доведет…
Глава 17
Платон
— И что это было? — Костя складывает стопкой бумаги, которые только что подписала Мягчинская, ну и я, конечно же, а после поворачивается ко мне всем корпусом. — Ты совсем мозгами тронулся, Платон?
— Приказы начальства не обсуждаются, — ухмыляется Кирилл, на что получает резкий ответ от юриста:
— Он мне не начальство!
Теоретически Константин прав, указывать ему, что делать, я особо законного права не имею. Он же не мой подчиненный в полном смысле этого слова. У моего друга собственная юридическая фирма, а со мной Костя работает исключительно по договору о взаимовыгодном сотрудничестве.
И в любой момент может меня послать…
— Ну вот че ты к человеку цепляешься, а? — взрывается Кирилл, пока я храню ледяное молчание.
— Ниче! — передразнивает его Константин, так как бесит его подобная манера общения друга. — Могу еще пару рифм придумать, только вряд ли тебе понравится.
— Зануда! — ворчит коммерческий директор, вертя двумя пальцами карандаш в воздухе. — Слушай, у тебя в башке кроме закона есть такие понятия, как благородство, — с иронией перечисляет Кирилл, а я лишь улыбаюсь, зная прекрасно, что Костя сейчас скрипит зубами от безысходности. — Сострадание, — парень демонстративно делает паузу, продолжая действовать нашему драгоценному юристу на нервы. — Ответственность, — Кирилл косится в мою сторону и кривится. — Хотя с ответственностью у тебя перебор, — машет рукой в сторону нашего друга. — Тут я погорячился.
— Зато у вас, я смотрю, полный набор, — умничает в ответ Костя. — Расточительство, безумство и прогрессирующая степень идиотизма. Браво! — демонстративно хлопает в ладоши, а после снова переводит взгляд на меня. — Мне пофиг, я контракт составлю любой, какой скажешь. Перед Романом Александровичем как отмазываться будешь?
Несмотря на свое “занудство” и слишком уж гипертрофированное чувство ответственности перед законом, Костя любит выражаться довольно резко и грубо. Иногда даже жестко и цинично, но мы к этому давно привыкли.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Слава Богу, при женщинах он вел себя подобающе — боюсь даже представить, как бы на его манеру общения Агата отреагировала. Вот, кто может одним только взглядом… без слов… вогнать человека в полнейший ступор.
Что поделать — настоящий законник!
— Как-то отмажусь, — усмехаюсь в ответ, поворачивая голову в сторону Константина. — Поможешь? — приподнимаю одну бровь вверх, на что получаю вполне предсказуемый ответ:
— Без меня!
— А еще друг называется, — вставляет Кирилл свои пять копеек и тоже нарывается на грубость:
— Ты бы заткнулся, дорогой! А еще лучше исчез, так как толку от тебя…
— Хорош ругаться! — влезаю в их перепалку, так как сейчас мне хочется тишины.
До драки дело не дойдет, но пару дней могут не общаться — у них иногда возникают подобного рода “споры”. Косятся друг на друга, молча проходят мимо и ждут, пока я предложу выпить мировую. Два упрямых барана, и сейчас сцепятся, если их вовремя не разнять.
— Я же говорил, что ты зануда! — смеется Кирилл, глядя другу прямо в глаза. — Слушай, Константин Алексеевич, а ты когда-нибудь влюблялся?
Даже я округляю глаза, не ожидая столь компрометирующего вопроса от Кирюхи. Надо же, и без моих объяснений обо всем догадался. Не осуждает. И не пытается в душу влезть. Наоборот, как настоящий друг, встал на мою защиту.
— Никогда! — с сарказмом произносит Костя и расплывается в ехидной улыбке. — А что, есть кандидатура на примете?
— У тебя одни законы в башке! — умничает Кирилл в ответ. — Какая, к черту, любовь? Да твоего занудства ни одна нормальная девушка не выдержит!
— Все сказал? — Костя демонстративно встает с места и засовывает руки в карманы. — Или еще что добавить желаете, Кирилл Александрович?
— Вот желаю я тебе, дружище, чтобы однажды ты потерял голову, — ухмыляется парень, а я лишь мотаю головой из стороны в сторону. — А она тебя в ответ послала.
И зачем провоцирует нашего драгоценного юриста? Видит же прекрасно, что нарывается на скандал. Но как будто нарочно пытается вывести Костю из себя, хотя его занудство и меня сейчас раздражает. Я понимаю, что мой поступок объяснить… сложно. Практически невозможно.
Не стоит и пытаться…
— Банальщина, — Константин улыбается одними уголками губ. Держит марку, не ведется на глупые провокации друга, хотя по глазам видно, что жаждет послать Кирюху куда-нибудь подальше. — Ничего умнее придумать не мог?
— Хватит! — я повышаю голос, так как, по ходу, меня здесь никто не слышит. — Заткнитесь оба! — смотрю по очереди то на коммерческого директора, то на юриста. — А еще лучше — валите работать, без вас тошно.
— Так может, ты нам все-таки поведаешь причину своего столь странного поступка? — Костя приподнимает одну бровь, обращаясь ко мне. — Честно говоря, я обалдел, когда услышал по телефону…
— Не ты один, — поддакивает Кирилл, тоже переводя на меня взгляд. — Девочка, конечно, красивая, но чтобы так… — пожимает плечами, немного хмурясь. — Увидев на фотографии впервые, — запинается, заглядывая мне в глаза. — Или не впервые?
— Не знаю, как правильно объяснить, — закрываю глаза, откидываясь на спинку кресла. — Я виноват перед ней.
— И не нашел ничего лучше, как откупиться, — Костя, как обычно, занудствует, но в чем-то он прав, конечно же. — Благородно, хоть и глупо.
— Согласен, — легонько киваю, так и не открывая глаз. — Глупо. Но в данной ситуации ничего другого в голову мне не пришло.
— Перед Романом Александровичем как отмазываться будем? — влезает Кирилл, а я молчу в ответ.
Что тут можно сказать — папа в очередной раз начнет читать мне лекцию о том, какой я безответственный. Возможно, даже уволит за самодеятельность.
Только именно сейчас об этом я думаю меньше всего.
