в пять часов утра, когда кажется, что только-только удалось заснуть, раздается голос: «На поверку!», – который напоминает нам, что мы находимся в тюрьме, а то, чего доброго, мы могли забыть об этом, пока видели сны. Яркие лампочки, которые не гасятся всю ночь, разбрасывают слепящий, режущий свет, в голове тяжесть, будто ее налили свинцом, и крик: «Подъем!»
Конечно, я трачу менее 30 секунд, чтобы надеть брюки, рубашку и ботинки, больше мы не ложимся до 11 часов ночи, когда сон застает меня за чтением Маркса или Роллана, а если пишу что-нибудь, как сегодня, то ложусь, когда закончу. Короче: в 5.30 утра завтрак, с 8.00 до 10.30 – занятия; в 10.45 – второй завтрак; с 2 до 3 часов – занятия, потом до 4 свободное время; в 4.45 – обед; с 7 до 8.15 – занятия политэкономией и чтение общей литературы; с 9.30 до 10 часов вечера я поочередно читаю курс – один день философии, другой день всеобщей истории. Занятия по истории Кубы, грамматике, арифметике, географии и английскому языку ведут другие товарищи. Совсем поздно мне приходится читать политэкономию, а дважды в неделю заниматься с товарищами ораторским искусством, если это можно назвать таким словом. Мой метод состоит в следующем: вместо уроков политэкономии я читаю товарищам в течение получаса описание какой-нибудь битвы, скажем, штурма Угомента пехотой Наполеона Бонапарта, или затрагиваю какую-нибудь идеологическую тему, или читаю обращение X. Марти к Испанской республике, или что-то подобное. Немедленно различные товарищи, вызываемые произвольно, или добровольцы должны в течение трех минут выступить по затронутой теме. Выступления носят соревновательный характер, и специально избранные судьи награждают победителей премиями.
26 числа каждого месяца мы отмечаем празднества, каждое 27 число – день скорби, поминовения погибших, размышлений и воспоминаний на эту тему. В день скорби, разумеется, отменяется всякий отдых и развлечения. Дни занятий охватывают с понедельника до полудня субботы».
В этом письме Фидель рассказывает, как относятся его товарищи к занятиям по повышению политического и культурного уровня. «Ребята просто молодцы! Это настоящая элита, потому что они прошли через тысячи испытаний. Те, кто научился владеть оружием, теперь учатся овладевать книгами для великих боев, которые нам предстоят в будущем. Дисциплина у нас спартанская, жизнь спартанская, воспитание спартанское – все у нас спартанское. А вера и несокрушимая твердость таковы, что можно также повторить: «Со щитом или на щите!»
Фиделю Кастро прислали много книг из его личной библиотеки. Среди них были романы Бальзака, Анатоля Франса, Максима Горького и Дж. Кронина («Звезды смотрят вниз»), двухтомная история политической мысли, четырехтомник сочинений X. Марти. В библиотеке имелись такие книги, как «Экономика и общество» Макса Вебера, «Свобода, власть и демократическое планирование» Карла Маннейма, книга социально-политических очерков о Перу основателя перуанской компартии Хосе Карлоса Ма-риатеги, труды Ленина и Маркса и полдюжины книг аргентинского философа-социалиста Хосе Инхениероса.
В письме от 18 декабря 1853 года Фидель пишет, что он много времени уделяет чтению: «В последние дни я прочитал несколько книг, представляющих интерес: «Ярмарка тщеславия» Уильяма Теккерея, «Дворянское гнездо» Ивана Тургенева, «Жизнь Луиса Карлоса Престеса» Жоржи Амаду, «Тайна советской крепости» архиепископа Кен-терберийского, «Беглецы любви» Эрика Найта, «Как закалялась сталь» Николая Островского (современный русский роман, волнующая автобиография автора-юноши, который принял участие в революции), «Цитадель» Дж. Кронина. Кроме того, я углубленно изучаю «Капитал» Карла Маркса (пять огромных томов по экономике, исследованной и изложенной с самой строгой научностью)».
В письме от 19 декабря Фидель очень проникновенно сказал о своей решимости продолжать борьбу любой ценой. Он писал: «Какая великолепная школа – тюрьма. Здесь я имею возможность оформить свое мировоззрение и окончательно определить смысл своей жизни. Не знаю, долго ли, коротко ли я буду находиться здесь, будет ли пребывание здесь полезным или нет. Но чувствую, что мое убеждение бороться и идти на самопожертвование крепнет все больше и больше».
В середине февраля 1954 года тюрьму, где сидели монкадисты, посетил диктатор Батиста. Фидель организовал акцию шумного протеста и в наказание был помещен в одиночную камеру, расположенную к тому же напротив тюремного морга, решетчатая дверь в которой была едва закрыта полотняной занавеской. Сам он описывал свое житье на новом месте так: «Сижу без света уже 17 дней, считая сегодняшний. Свечи не разрешают приносить. Вчера к темноте и одиночеству прибавился дождь. Как только смерклось, небо вокруг загрохотало, молнии почти ежесекундно разрывали темноту ночи, освещая камеры сквозь маленькие высоко расположенные окошечки и оставляя в дальних углах тени оконных решеток. Вскоре начался проливной дождь. Потоки воды, подхватываемые ветром, врывались в окна, защищенные только решетками, заливая все вокруг. Я как мог спасал книги, засунув их в чемодан и прикрыв сверху одеялом. Постель тем временем промокла насквозь, на полу было полно воды, и по камере гулял холодный ветер, разнося изморось. Сжавшись в углу, продрогнув до костей от холода и сырости, я с величайшим терпением дожидался, когда окончится буря!» (письмо от 1 марта 1954 года).
И тем не менее Фидель продолжал использовать каждую минуту своего пребывания в этой камере для чтения. Достаточно маленького улучшения в условиях существования, чтобы это наполняло его радостью. Так, 22 марта 1954 года он писал: «У меня теперь есть свет. Сорок дней я жил без него, и теперь я понял, что это такое. Я его никогда не забуду, как и всегда буду помнить унижающее действие темноты. Против нее я все время боролся и отвоевал у нее почти 200 часов с помощью бледного дрожащего огонька масляного светильника. От негодования сердце мое обливалось кровью и глаза горели. Из всех проявлений человеческого варварства я менее всего понимаю бессмысленную жестокость».
Страсть Фиделя Кастро к чтению и способность охватывать огромный диапазон знаний является вообще одной из его характерных черт. В каких бы сложных ситуациях он ни оказывался потом, он никогда не разлучался с книгой. В Сьерре-Маэстре каждую свободную минуту он устраивался где-нибудь с книгой в руках и, если позволяли обстоятельства, с удовольствием отдавался своему самому любимому занятию. Десятки людей с радостью выполняли его поручения о подборках книг, удивляясь той скорости, с которой он их читал. И даже сейчас, обремененный огромным объемом государственной и партийной работы, он всегда находит время для постоянного пополнения своих знаний за счет чтения книг. Книга стала его постоянным спутником. Его автомашина похожа на передвижную библиотеку, и, несмотря на возражения врачей, он использует даже свои поездки для чтения. Иногда интенсивность работы не позволяет взять книгу в руки по нескольку дней. Тогда он при первой возможности устраивает так называемые «библиотечные дни», когда он запирается один на один с книгами и вновь переживает «счастливые минуты», о которых писал в письмах из тюрьмы.
Фидель не только использовал годы тюрьмы для всестороннего пополнения своих знаний, он активно начал разработку и осуществление ряда крупных практических мер, которые должны были создать условия для более успешного развития революционного процесса в стране. Одним из главных направлений этой работы была организация мощной политической кампании по разоблачению зверств диктатуры Батисты, по пропаганде программы монкадистов, что в конечном итоге было нацелено на завоевание на сторону революции большинства кубинского народа. Агитационно-пропагандистская работа становится во главу угла на этом этапе борьбы с Батистой. Фидель очень тяжело переживал те ограничения, которые накладывал на него тюремный режим, с его цензурой переписки, ограничением встреч с близкими и родными, досмотром передаваемых с воли передач. Но он и его друзья наладили конспиративные формы передачи бесцензурной корреспонденции.
Фидель мобилизовал возможности всех немногих надежных людей для налаживания от имени движения агитационно-пропагандистской работы. В феврале 1954 года вышли на свободу после отбытия своего срока Айде Сантамария и Мельба Эрнандес – испытанные бойцы Монкады, и им вместе с надежными сторонниками пришлось взять на себя проведение в жизнь плана, разработанного Фиделем. Очень много и плодотворно помогала Фиделю его сестра Лидия, которая жила в Гаване и тесно сотрудничала с Движением.
В письме к Мельбе Эрнандес от 17 апреля 1954 года Фидель пишет: «1. Нельзя забывать ни на минуту о пропаганде, потому что она является душой любой борьбы. Наша пропаганда должна отличаться собственным стилем и согласовываться
