Спасибо и низкий поклон до земли за новые возможности моего тела. Тяжелее я стал кил на десять-пятнадцать. Двигаться стал чуть по-другому. Худеть я стал лихо… и тяжелеть — странное сочетание. Но регенерация стала бешенной. Порез мало того, что было весьма трудно сделать. Так заживало очень быстро. Такое ощущение, что кожа стремиться сомкнуться после пореза.
Кое-что давали чисто схематично. Как взломать систему безопасности такси и перевести его на ручное управление. Основы банковской защиты и обход её. Но вот скажите мне, за каким... нужно изучение мечного боя! ...или как правильнее — боя на мечах? Даже и не знаю как правильно сказать. Шевалье гонял меня по площадке, вместе со всеми моими умениями, как я мальчика для битья. Поначалу он здорово отколотил меня… козел! Вспомнил свою сопливую юность и приколки рыцарей над оруженосцами. Потом стало чуть полегче. Я был чуть легче…и быстрее мог от него убегать. Шучу.
Железяку я стал держать покрепче и стал проигрывать только один бой! …из тридцати.
Зато когда мы вышли на ринг… тут уже полетал он!
Юлия Федорова, позывной — «Юкка».
Юлька стала законницей — изучив кучу параграфов, законов, указов и деловых бумаг. Военно-учетная специальность — снайпер. Дополнительная специализация — штурман.
Никогда бы не подумал, что сможет она снайпером стать. Он училась часами лежать, поджидая цель. Выбирать позицию. Варианты отхода. Изучала тактику.
Нона сказала, что «на основе наших книг она разработала несколько совершенно новых приемов. У вас очень разнообразная литература, а в способах убийства себе подобных и разнообразных пытках нам вообще нет равных. По крайней мере, она ничего подобного не встречала».
Основным оружием Юльки стала — «Мимоза». Кто-то обладал весьма странным чувством юмора, подбирая такое название для гаусс-винтовки. Сдается мне, он был русским. (Это я вспоминаю наши «Гвоздики», «Акации», «Гиацинты» и «Пионы»)[3]. Эта снайперка — хорошая такая штука. Принцип всех гаусс-винтовок основан на электромагнитном разгоне тел с магнитными свойствами. Эта была такая же, ничем не отличалась. Круглые стальные шарики в обойме вместо патронов.
На этой основе было разработано и полицейское травматическое оружие. Но в их модели было использовано два принципа. Один необычный – разгонялась не сама пуля, как в других образцах Гаусс-оружия, а якорь, который толкает пулю. За счет этого удалось перейти на немагнитные пули, что-то вроде резины или мягкого пластика.
— Ну как? — я бесшумно подобрался к Юлькиной лёжке.
— Нормально. Две мишени — полторы секунды, — она сноровисто встала. — Одна в движении.
— Меня видела?
— Да. Метров за полста — сканеры подали сигнал.
— Тогда награда — дай поцелую.
— Отстань. Я грязная.
— Дура ты!
— Зато красивая.
— Кто тебе это сказал?
— Ты…
— И ты поверила?
— Конечно.
— Ну и дура!
— Зато красивая…!
Вениамин Чикин, позывной — Чика.
Этот предсказуемо залез в дебри компьютера и клепал разные забавные программки. Предварительно изучив достижения местной компьютерной мысли и стал непревзойденным хакером. Теперь он мог взломать практически что угодно и добыть любую информацию. Дополнительная специализация — пилот. Земные мозги, тренированные на что угодно, кроме исполнения закона — стали страшной силой.
"Движенья твои очень скоро станут плавными,Походка и жесты - осторожны и легки",
— напевал я, про себя плавно двигаясь по татами. Сегодня робот, который проводил тренировку больше походил на гориллу. Спаринг-партнеры могли варьироваться в очень широком диапазоне. Старичок… женщина… собака… похоже им пластиком наращивали плоть и бросали на тренировку. Понятно, что управляла всем Нона. Но должно же быть разнообразие.
Двигается сука на четырех костях. Кулаком неудобно… только ногой. Н-на… Ушел сволочь с траектории удара как без костей падением на спину. Хлоп… Мгновенно «быстрый и непобедимый я» — вылетел с матов. Вот же ж сука. Ну кто мог ожидать, что вместо удара по опорной ноге последует зацеп "нижней рукой" за неё и следом мгновенный удар на добивание. Низкий поклон за новые возможности моего тела. В «старом» таким ударом мне проломили бы грудную клетку. Я встряхнулся и шагнул обратно на татами. Драться мне... пока не уделаю эту тварь… или она меня. Бывало и меня выносили … и сразу к кибердоктору в эту его ванну — полечиться.
Вообще рукопашка была не профильной… Но ведь как её давали? А!?
Я тогда впервые на строевой, увидев как двигаются люди и понял, что каким-то образом им вкачали моторику или память на движения. Охренеть! Потом я точно убедился в этом. И вот теперь тело должно было «вспомнить» и запомнить. А после и заполнить лакуны в памяти. Эффект — убойный! Хотя все эти реально зверские штуки могли вызвать только содрогание у неподготовленного человека.
Джорджет Пасс — «Дживс».
Этот позывной так и приклеился к нему намертво — аккуратист и сама чопорность. Этот «красавчег» стал минером-подрывником. Он так аккуратно перенимал, что мой опыт, что те достижения местной научной мысли в этом деле, что стал виртуозом своего дела. Ни одного лишнего движения, четко взвешенно и ничего не забывая и абсолютно не волнуясь — он мог склепать взрывающийся сюрприз из чего угодно.
Вот где-то через месяц, и начались «основные тренировки». Мы возвращались после рукопашки, бодро маршируя и вовсю нарывая глотки песней «Орленок». Только не той, которую меня и многих других заставляли учить в детстве, а её первым, не переписанным большевиками, вариантом:
Орленок, орленок, взлети выше солнца И в степи с высот погляди. Наверно, навеки покинул я дом свой, В казачьи вступая ряды. Ты помнишь, орленок, как вместе летали Над степью в пыли боевой, Как лошади ржали, как шашки сверкали В полях под Челябой родной. Орленок, орленок, мой верный товарищ, Ты видел, как в грозном бою И справа, и слева снаряды взрывались, Срывая папаху мою. В разведку я послан своим атаманом, Ты помнишь, мой друг боевой, Как темною ночью в сраженьи неравном Убит был мой преданный конь.
Орленок, орленок, мой верный товарищ, Ты видел, что я уцелел. Лети на родную станицу, расскажешь, Как сына вели на расстрел! Ты видел, орленок, как долго терзали Меня большевицким штыком, Как били прикладом и много пытали В чекистских застенках потом. Орленок, орленок, взлети выше солнца, Где вражеской подлости нет. Не хочется верить о смерти, поверь мне, В шестнадцать мальчишеских лет. Увидишь, орленок, кружась над степями. Кровавое тело мое. Казаки умолкнут, опустят здесь знамя И скажут: "Господь, упокой!"
Это, в общем, тоже было частью подготовки. Если бессмысленная на первый взгляд строевая — это и сплочение, и вырабатывание привычки подчиняться и выполнять приказы. То песня удержание и поддержание морального состояния.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
