как тоскливо сжался пустой желудок. — Мистер Нокс, ответьте мне на один вопрос, пожалуйста.
— С удовольствием.
Он поклонился и глянул на меня своим фирменным ироничным взглядом. Я набрала воздуха в грудь и спросила:
— Вы встали на мою защиту, потому что боялись потерять место?
— Нет, миледи.
— А почему же?
— Это второй вопрос, — пробормотал он. — Завтрак стынет, миледи.
Непрошибаемый.
Я встала и прошла мимо него в малую столовую, старательно держа нос как можно выше.
Завтрак озадачил. Я, если честно, ожидала тосты к кофе и какой-нибудь джем поверх сливочного масла, но Хэтти выдала целый полноценный обед. Два яйца-пашот, тушёная фасоль, помидоры в собственном соку, колбаски, похожие на охотничьи, и плошка с овсяным пудингом. Кофе прилагался. Но я сомневалась, что после всего этого «завтрака» кофе в меня влезет.
К тому же приборов мне положили в три ряда. Достаточно было вилки и ножа, вообще-то, а тут по три, и ещё ложечки…
Была бы со мной Лили, я бы подсмотрела, как она ест. А теперь придётся импровизировать.
Завтракала я в тягучем одиночестве, которое на скрасил даже Клаус. Я периодически нарушала свои собственные принципы и совала ему кусочек сосиски, который исчезал в бездонной вечно голодной глотке лабрадора со скоростью звука. Но на душе было тоскливо. Сейчас бы и Лили сгодилась со своим вечным кудахтаньем…
Колокольчик снова затрезвонил.
Как тень, из анфилады комнат появился Нокс. Я проводила его взглядом, и мне показалось, что он заметил, приосанился. Хмыкнула. Непрошибаемый, но какой красавчик! Есть в нём особая стать. Наверное, у всех дворецких она есть…
Я с трудом запихнула в себя ещё один кусочек яйца и отодвинула тарелку. Хватит, а то корсет лопнет! Интересно, кто пришёл? Не поместье, а проходной двор какой-то! Нет, серьёзно, кто бы это мог быть?
Она вошла быстрым шагом, летящим даже, и, поправив шляпку, которая сбилась набок, смиренным тоном велела:
— Мистер Нокс, не соблаговолите ли расплатиться с извозчиком?
— Лили, — улыбнулась я. — Вас освободили?!
— Вашими молитвами, миледи!
Лили Брайтон выглядела не очень, а уж как пахла — словами не описать. Я вскочила из-за стола, подошла к ней, взяла за руки:
— Я очень рада, что вы невиновны! А теперь вам нужно помыться и переодеться, потом Хэтти приготовит вам завтрак, а потом вы ляжете отдохнуть.
— Что вы, миледи, не время отдыхать!
Она сияла. Причём было видно, что сияла искренно. Всё-таки хорошая девушка… Надо ей как-то отвлечь и развлечь. Чем развлекаются дамы в этой Англии начала девятнадцатого века? Читают? Вышивают? Ходят на прогулку?
Прогулка!
Глянув на Лизбет, которая принялась убирать со стола, я вспомнила, что обещала ей пятьдесят фунтов на лечение матери. А денег в сейфе нет. Значит, нужно сходить в банк. То есть, наверное, съездить, потому как я важная дама и у меня точно есть своя… что? своё… средство передвижения. Не машина, конечно, их ещё вряд ли изобрели, но карета какая-нибудь. И Лили очень кстати вернулась из участка, она мне подскажет, что и где. А линию поведения я уже выработала.
Я же нежная и впечатлительная викторианская дама!
— Лили, раз вы не хотите отдыхать, то, как только вы будете готовы, мы поедем в банк, — сказала я, осторожно выбирая слова.
Но девушка только присела в книксене и ответила покорно:
— Как вам будет угодно, миледи. Ещё позволю себе напомнить, что завтра день выдачи жалования слугам.
— Отлично. Я жду вас в кабинете, не торопитесь.
На лице Лили появилось всё то же, уже знакомое мне выражение: будто она боится сумасшедших.
Ну что я опять не так сказала?
Отдав распоряжение о ванне для Лили и о плотном завтраке, я пошла в кабинет. Села за секретер, вытащила письма от эсквайра Мортимера Бейгли. Но вместо того, чтобы читать их, задумалась.
Графиня Берти укокошила графа Берти. Возможно, этот граф Берти был говнюком, тираном, скрягой, самим дьяволом. Возможно, графиня очистила себе путь, чтобы сочетаться в счастливом втором браке с эсквайром Бейгли. Возможно, у неё был вообще какой-нибудь третий мотив, которого я никогда не узнаю. Дела это не меняет. Отвечать за её преступление буду я.
Если оставить в стороне вопросы этики, то придумано, конечно, гениально. Техническая сторона процедуры мне пока тоже не понятна, но обмен телами… Графиня будет жить дальше в моём молоденьком теле, выйдет замуж, родит детей. А меня казнят.
Сука!
Ну вот почему мне так не везёт по жизни?
На плечо легла рука, и я аж подскочила от неожиданности. Хорошо хоть — не завизжала, настолько нервы были на пределе!
Обернувшись, укорила, держась за сердце:
— Нокс, вы меня убьёте когда-нибудь!
Он смотрел несколько иронично, но руку убрал и склонил голову:
— Экипаж готов и ждёт вас у крыльца.
— А мисс Брайтон?
— Заканчивает завтрак.
— Превосходно.
Я встала, сложив письма обратно в секретер, и глянула на Нокса косо:
— Пожалуйста, прекратите подкрадываться ко мне.
— Приношу свои глубочайшие извинения, миледи. Прикажете приобрести другие туфли?
— Прикажу обозначать своё присутствие лёгким покашливанием, — ехидно ответила я ему и пошла к выходу. Да, хороший, да, умный, но блин! Не мужчина, а кот!
В холле меня встретила сияющая, как начищенный рубль, Лили. Она присела в книксене, взяв мою руку, поцеловала её:
— Миледи, благодарю вас за моё освобождение!
Я вырвала кисть, ощутив себя актрисой в какой-то пошлой пьесе, и сказала нарочито грубо:
— Не стоит, вы не были виноваты.
Сказала так только чтобы не чувствовать себя неловко. Ну что за спектакль, в самом деле?
— Я принесла вам шляпку, миледи, на улице ветрено.
Лили нахлобучила мне на причёску что-то страшное — из бархата, лент и цветов. Объёмная шляпка прибавила веса, и мне пришлось балансировать, чтобы держать голову прямо, пока камеристка прикалывала булавками края шляпки. Потом на меня напялили что-то вроде пальто или
