Читаем без скачивания Самая долгая ночь - Грег Кайзер

«Моррис» тем временем катил дальше. Маусу хотелось перегнуться, податься вперед и, наступив на ногу Рашель, сильнее нажать на газ. Разумеется, он этого не сделал.

— Что сегодня случилось? — наконец спросила Рашель, явно имея в виду разбитую руку спутника и кровь на его костюме.

— Ничего особенного, — ответил Маус и щелчком выбросил окурок через щель полуоткрытого оконного стекла.

Рашель молчала примерно милю.

— Вы кого-то застрелили?

Маус рассмеялся.

— Нет, не сегодня. — Он хотел перевести все в шутку, однако Рашель его не поддержала. — Мне пришлось ограничиться другими вещами.

Снова в салоне машины стало тихо. Маус разглядел указатель. Бигглсвейд. 1 миля.

— Пауль говорит, что вы гангстер.

Маус не собирался ей возражать. В американских газетах его так и называли, те три раза, когда в них упоминалось его имя, но само по себе это не плохое слово. Он привык считать себя тем, кто заставляет других следовать определенным правилам, и если таких, как он, называют гангстерами, то пускай, как хотят. Во всяком случае, он не такой, как Каген, который взрывал в Палестине бомбы, от которых гибли случайные люди.

— Пауль убежден, что вы втянете нас в беду еще до того, как мы покинем Англию.

Какое это имеет значение, подумал Маус, до или после? Беды все равно не избежать, как ни крути.

— Он говорит, что мы не можем доверять вам, мистер Вайс.

Тоже мне новость, подумал Маус. Каген уже не раз давал это понять, пусть не прямо, а намеками. Несмотря на великое искушение, Маус велел себе промолчать, зная, что ее ни за что не переубедить, поскольку она спит с Кагеном. Он слышал это через стену, разве не так?

— Здесь, — сказал он, указывая рукой. Рашель вряд ли могла разглядеть направление, потому что в салоне машины было по-прежнему темно. — Сворачивайте здесь.

И они поехали по темной улице, видя лишь узкие полоски света, просачивавшиеся наружу через неплотно задернутые занавески, и вскоре оказались в центре деревни. Даже в темноте Маус отыскал взглядом паб с деревянной птицей, укрепленной на кронштейне над дверью. Рашель тоже заметила деревянного фазана.

Маус уже вылез из машины и приблизился к входной двери питейного заведения, когда услышал, как хлопнула дверца «морриса». Рашель подошла к нему, и он уловил аромат ее духов.

— Подождите в машине, — попросил он, пытаясь избежать резкого тона, хотя резкий тон явно не помешал бы.

— Я хочу посмотреть на этого летчика.

— Будет лучше, если вы подождете меня в машине.

— А что, если он спросит, куда нас нужно отвезти? Что вы ему на это скажете, мистер Вайс? Пусть Голландия небольшая страна, но не такая уж и маленькая.

Она права. Маус открыл дверь, на которой было написано «приводить собак в обеденное время запрещено» и, войдя внутрь, оглядел паб. Низкий потолок. Барная стойка в дальнем конце зала. За стойкой — во всю стену полка. Внизу бутылки, над ними — рюмки. Между стойкой и бутылками бармен, лысеющий человек лет пятидесяти. Возле стойки стояло два посетителя. Маус насчитал пять столиков. За одним сидели мужчина и женщина пожилого возраста. За вторым — одинокий мужчина. Других посетителей не было. Ноздри Мауса вновь уловили аромат духов. Он был отчетливо различим даже на фоне кислого запаха разлитого пива и вони сигаретного дыма. Это Рашель подошла и встала у него за спиной.

Маус подошел к столику, за которым сидел мужчина и постоял, пока тот не поднял на него глаза. Широкое лицо, рыжие волосы, коротко стриженные на висках. Формы на нем не было, лишь выцветшая парусиновая куртка. Маус обратил внимание на перебитый нос и небрежно выбритые щеки, на которых были видны несколько порезов.

— О'Брайен? — произнес Маус без вопросительной интонации. Человек ничего не ответил и даже не кивнул, а лишь ногой отодвинул стул. Маус сел.

— А это что за пташка? — поинтересовался О'Брайен. Маус услышал скрип придвигаемого стула, взятого у другого столика. В следующее мгновение Рашель уже сидела напротив рыжеволосого летчика.

Пташка. Это слово Маусу понравилось.

— Что-то не так? — спросила Рашель. Черт, подумал Маус, лучше бы она заткнулась.

Ирландец покачал головой.

— Нет, все так. Но хотя ты и очень хорошенькая штучка, я ждал встречи с одним, а не с двумя. Только и всего.

Маус не стал пожимать руку О'Брайену. Это можно сделать и позже. Чувствуя тяжесть «смит-и-вессона» у себя за поясом, он подался вперед.

— Джек Спарк. Ты что о нем думаешь? — начал О'Брайен. — Ему бы еще одну извилину, и у него будет пол-извилины. С этими кроликами-кокни всегда так. Рифмовать он, видите ли, любитель, вместо легавых у него стукачовка-мелочовка и все такое прочее. Голову сломаешь, пока догадаешься, что он хочет сказать. — Теперь ирландец в упор смотрел на Мауса, правда, каждые несколько секунд бросал взгляд и на Рашель.

— Он сказал, что у тебя есть самолет, — сказал Маус, не обращая внимания на урок лингвистики. — Хочу нанять его на одну ночь.

О'Брайен смерил его пристальным взглядом.

— Да, я выполняю разовые заказы, — сообщил он, понизив голос. Они сидели примерно в десяти футах от пожилой пары. Маусу было слышно, что мужчины у стойки о чем-то разговаривают, однако слов разобрать не смог.

— Для Спарка, — уточнил Маус.

— Иногда для него. Иногда для себя.

— А чем вы занимаетесь, мистер О'Брайен? — поинтересовалась Рашель. Маус попробовал толкнуть ее в колено, но не достал. — Откуда у вас самолет? Я слышала, что вообще-то сейчас идет война.

О'Брайен осклабился, продемонстрировав отсутствие переднего зуба слева на нижней челюсти.

— Я тоже слышал.

Маус заметил, что Рашель готова вспыхнуть в любую секунду. Она вся напряглась и колючим взглядом посмотрела на собеседника.

— Прошу вас не разговаривать со мной таким тоном, мистер О'Брайен.

— Тогда и вы не говорите со мной в таком тоне! — отрезал О'Брайен и бросил взгляд на Мауса. — С кем мы будем говорить, с тобой или твоей пташкой?

— Со мной. Деньги у меня, и поэтому говорить будешь со мной.

— Рад это слышать.

— Откуда у тебя самолет? — полюбопытствовал Маус, закуривая. К их столику подошел бармен и спросил, что они будут заказывать. Рашель пожелала бренди, Маус — виски, а О'Брайен поднял пустой бокал и нараспев произнес с нарочито густым ирландским акцентом:

— А мне еще одну кружечку твоего лучшего пивка, добрый трактирщик.

Когда бармен ушел, он пояснил:

— Это «лайсендер». — Название не говорило Маусу ровным счетом ничего. — Я перевожу на нем тех, кому нужно попасть в какое-нибудь место, не привлекая к себе внимания.

Спарк упомянул в разговоре Бельгию и Голландию. По его словам, это были агенты разведки.

— Значит, вы военный… — произнесла Рашель. На этот раз Маусу было все равно, что она подумает, и он легонько лягнул ее под столом.

О'Брайен заметил это и улыбнулся.

— Королевские ВВС не любят, когда гражданские летают на военных самолетах, что верно, то верно.

Бармен принес заказ, поставил на стол и взял у Мауса фунтовую банкноту. Когда он вернулся к стойке, Маус сделал глоток виски, прикурил новую сигарету от старой и заговорил.

— Я хочу, что ты отвез меня и моих друзей в Голландию. Хочу, чтобы ты высадил нас целыми и невредимыми там, где я тебе скажу.

О'Брайен молча пил свое пиво, и на какой-то миг Маус решил, что очень скоро их разговор закончится. Однако ирландец отставил бокал в сторону и покачал головой.

— Никогда не делал ничего такого, — сказал он. — Я выполнял заказы для этого придурка-кокни, делал кое-что для самого себя, но исключительно на территории Соединенного Королевства. — Он снова отпил пива и снова качнул головой. — Полеты над морем — это не дело. Идет война. Я делаю это ради нашей страны и короля, а не ради денег.

Что за идиот, подумал Маус.

О'Брайен поерзал на стуле.

— Скажи мне об этом Джек, я бы не думая послал его подальше.

— Спарк ничего не знает. По большому счету, ему вообще лучше ничего не знать.

— Какого черта тебе понадобилось в эту окаянную Голландию? — спросил О'Брайен. — Я слышал, что там немцы. — Он посмотрел на Рашель, которая была готова испепелить его взглядом. Она напрасно тратит время.

— Это наше дело, — ответил Маус и медленно засунул руку в карман пиджака. Вытащив пачку денег, он положил ее на стол перед летчиком и накрыл рукой, чтобы ее не видели другие посетители паба.

— Четыре тысячи долларов, — пояснил Маус. — Тысяча фунтов. Еще одну тысячу фунтов получишь, когда высадишь нас в Голландии. — Он предлагал ирландцу целое состояние.

О'Брайен посмотрел на деньги под ладонью Мауса. Он явно боролся с самим собой, пытаясь принять верное решение. Маус приподнял руку, чтобы летчик мог лучше разглядеть предлагаемое ему вознаграждение. Деньги, и немалые. И О'Брайену они, несомненно, нужны. Маус заметил, как ирландец пожевал нижнюю губу. Наконец-то.