Читаем без скачивания Один неверный шаг - Харлан Кобен

Больница Святого Варнавы казалась Майрону в детские годы гораздо больше и массивнее, чем сейчас, но в детстве любое строение кажется значительнее и массивнее, чем в действительности. Особенно лечебные учреждения. Отец Майрона несколько раз возил сюда сына, чтобы сделать ему рентген, сдать анализ крови или наложить швы на порезанную коленку. Когда Майрону исполнилось двенадцать, он провел в здешней палате целых десять дней из-за острого приступа ревматической лихорадки.

— Мне хотелось бы поговорить с этим парнем с глазу на глаз, — сказал Майрон.

— Почему? — осведомилась Брэнда.

— Как-никак вы дочь Хораса. Уверен, что начальник службы безопасности будет чувствовать себя скованно в вашем присутствии.

— Ладно. Поступайте, как считаете нужным. К тому же здесь на четвертом этаже у меня есть пациенты, которых я хотела бы навестить. Встретимся через час в коридоре на первом этаже.

Майрон обнаружил Келвина Кэмпбелла в его офисе — в полной форме и при всех нашивках. Он сидел перед огромным пультом, на котором мерцало несколько дюжин мониторов от камер слежения. Изображение на них было черно-белым и, насколько мог заметить Майрон, отображало скучную больничную рутину. Ноги Кэмпбелла покоились на краю пульта. Устроившись таким образом, начальник службы безопасности с меланхолическим видом жевал длинный сандвич размером с бейсбольную биту. Его форменная фуражка также покоилась на краю пульта, открывая совершенно седую курчавую шевелюру.

Майрон с порога спросил Кэмпбелла о Хорасе Слотере.

— Он не показывался на службе три дня, — ответил Келвин. — Даже позвонить или прислать записку не удосужился. И я с чистым сердцем его уволил.

— Как вы его уволили? Сообщили ему об этом лично или по телефону?

— Вообще-то я ему звонил. Даже несколько раз. Но трубку никто не брал. Тогда мне это надоело, и я послал ему письмо.

— Заказное?

— Разумеется.

— А он расписался в получении?

Келвин пожал плечами:

— Откуда мне знать? Больше я этого письма не видел. И квитанции тоже — если вас интересует именно это.

— Скажите, Хорас был хорошим работником?

Келвин прищурился и окинул гостя неласковым взглядом.

— Вы частный детектив?

— Типа того.

— И работаете на его дочь?

— Да.

— Аппетитная девчонка…

— Что вы сказали?

— Аппетитная, говорю, девчонка. Честно говоря, я не хотел увольнять ее старика.

— Почему же тогда уволили?

Келвин нахмурился.

— Вы что — меня не слушаете? Его аппетитная дочь водит знакомство с местными шишками, и все ее здесь любят, хотя и распускают на ее счет самые разнообразные слухи и сплетни. Иными словами, она местная знаменитость. Вот я и подумал: какого черта? Держать его только по этой причине? К тому же он был простым охранником, а не нейрохирургом. Короче, я пошел на принцип и уволил его.

— А какого рода слухи на ее счет здесь циркулируют?

— Эй, только не надо меня во все это впутывать, — сказал Келвин, выставляя вперед ладони, словно желая оградить себя от неприятностей. — Я сказал лишь, что люди сплетничают по ее поводу — и ничего больше. Между прочим, я проработал тут восемнадцать лет и не хочу мутить воду. Но как бы то ни было, отсутствие на службе без уважительной причины в течение нескольких дней — весомая причина для увольнения. Без всяких скидок. Вот я и подвел черту.

— Можете добавить что-нибудь по этому поводу?

— Боюсь, что нет. Когда он здесь появился и честно выполнял свою работу, у меня к нему претензий не было. Но потом он без уважительной причины и без каких-либо объяснений прогулял несколько дней, и я его уволил. Конец истории.

Майрон кивнул:

— Спасибо, что уделили мне время.

— Послушайте, э… детектив… можете сделать мне одолжение?

— Какое? — с удивлением спросил Майрон.

— Скажите дочери Хораса, чтобы забрала вещи, оставшиеся в его шкафчике. Ко мне в команду должен прийти новый человек, и шкафчик ему понадобится.

Майрон поднялся на лифте в педиатрическое отделение. Избрав в качестве отправного пункта пульт медсестер, он начал кружить по залу в поисках Брэнды, которую скоро и увидел в окно палаты. Она сидела на краю постели маленькой девочки лет примерно семи. Майрон остановился рядом, чтобы понаблюдать. Брэнда успела надеть белый халат, повесить на шею стетоскоп и о чем-то разговаривала с маленькой пациенткой. Потом сняла стетоскоп и приложила трубочки к ушам девочки, после чего обе рассмеялись. Затем Брэнда приступила к осмотру, и находившиеся в палате родители девочки сгрудились около ее кровати. У родителей были изможденные, осунувшиеся лица, и сторонний наблюдатель мог бы подумать, что они, возможно, недоедают. Закончив осмотр, Брэнда что-то сказала родителям, после чего из палаты снова послышался смех. Майрон, словно загипнотизированный, стоял у двери, не в силах отвести глаз от этой сцены.

Выйдя из палаты, Брэнда сразу же направилась к Майрону.

— И давно вы здесь стоите?

— Всего пару минут, — ответил он. Потом, немного помолчав, добавил: — Похоже, вам здесь нравится.

Она кивнула:

— Не меньше, чем на баскетбольной площадке.

Что и говорить, откровенное заявление. И весомое.

— А как дела у вас? — спросила девушка.

— Узнал, что у вашего отца имеется здесь свой шкафчик.

Они снова сели в лифт и спустились в подвал. Там их ждал Келвин Кэмпбелл.

— Вы знаете комбинацию цифрового замка? — спросил он у Брэнды.

Она покачала головой.

— Ничего страшного. — В руках у Келвина оказался увесистый металлический прут, с помощью которого он довольно сноровисто сковырнул замок и приоткрыл дверцу шкафчика. — В углу комнаты стоит пустой картонный ящик. Можете его взять, — сказал он и вышел из раздевалки.

Брэнда посмотрела на Майрона. Тот кивнул. Брэнда распахнула дверцу настежь, и им в нос шибанул неприятный запах, напоминавший вонь нестираных носков. Майрон поморщился, но тем не менее храбро заглянул внутрь. Двумя пальцами осторожно взял за рукав висевшую на вешалке рубашку и потянул на себя. Рубашка выглядела как грязная вещь из рекламы стирального порошка «Тайд», которую необходимо срочно с этим порошком постирать.

— Отец никогда не отличался чистоплотностью, — заметила Брэнда.

Судя по всему, отец к тому же не любил выбрасывать старые тряпки, поскольку висевшие в шкафу вещи выглядели не лучшим образом. Кроме того, он не любил выносить мусор, поскольку помимо старой рваной одежды в шкафчике обнаружились пустые пивные банки, старые газеты и даже коробка с недоеденной засохшей пиццей. Брэнда подтащила стоявший в углу пустой картонный ящик, и они начали перекладывать в него содержимое шкафчика. Майрон первым делом взялся за форменные брюки, но потом задался вопросом, имеет ли право выносить их, поскольку брюки казенные. Впрочем, решил он, при сложившихся обстоятельствах все это мелочи, и прежде чем положить брюки в ящик, на всякий случай машинально проверил карманы. К большому своему удивлению, в одном из них он обнаружил небольшой бумажный комок, а расправив его, выяснил, что это конверт с письмом.

Вынув письмо из конверта, Майрон прочитал его.

— Что это? — спросила Брэнда.

— Письмо от адвоката, — ответил он и передал его девушке.

Уважаемый мистер Слотер!

Мы регулярно получаем от вас письма и в курсе ваших взаимоотношений с этим офисом. Мы неоднократно объясняли вам, что дело, которое вы собираетесь затеять, строго конфиденциальное, а потому мы отказываемся им заниматься. Предлагаем вам немедленно прекратить контакты с нами, поскольку вы становитесь слишком настойчивы, и квалифицируем упомянутую настойчивость как недопустимое давление и завуалированную угрозу в наш адрес.

Искренне ваш,

— Имеете представление, о чем здесь говорится? — спросил Майрон.

Брэнда заколебалась.

— Нет, — медленно произнесла она, — хотя имя Томас Кинкейд кажется мне знакомым. Не могу только вспомнить, когда и при каких обстоятельствах я его слышала.

— Может быть, этот парень действительно работал в свое время на вашего отца?

Брэнда покачала головой:

— Не думаю. Отец никогда в жизни не нанимал адвоката. А если бы даже и нанял, то вряд ли бы отправился для этого в Морристон.

Майрон вынул из кармана сотовый и набрал номер своего офиса. Трубку сняла Верзила Синди, тут же переадресовавшая звонок Эсперансе.

— Ну, что еще? — осведомилась Эсперанса, даже не поздоровавшись, ибо понятия речевого этикета для нее не существовало.

— Лайза переслала тебе по факсу список звонков Хораса Слотера?