Кензи, – интервью все еще в силе, верно? Надеюсь, ты собираешься прийти. Умираю от желания выяснить, что кроется за этим хмурым выражением лица.
– Я не хмурый.
Она фыркнула.
– Крутой парень, если бы проводились соревнования по хмурости, твоя комната была бы завалена золотыми медалями с угрюмыми лицами.
– Плевать.
Кензи рассмеялась. Она пронеслась мимо меня и, толкнув дверь библиотеки, остановилась в проеме.
– Увидимся через пару часов, Итан.
Я пожал плечами.
– Я полагаюсь на тебя, крутой парень. Обещай, что не сбежишь и не забудешь.
– Ладно. – Она ухмыльнулась, закрывая за собой дверь, и я вздохнул. – Я приду.
Я не пришел.
Не сказать, что я не пытался. Невзирая на случившееся в коридоре – или, может, как раз из-за этого – я не собирался позволять кому бы то ни было указывать мне, с кем общаться, а с кем нет. Я уже упоминал, что не воспринимаю угрозы всерьез, и, чтобы не врать хотя бы самому себе, мне было чуть более, чем просто любопытно узнать Маккензи Сент-Джеймс. Поэтому после последнего урока я собрал свои вещи и, убедившись, что в коридоре не поджидают Кингстон и его головорезы, направился в библиотеку.
На полпути я понял, что за мной следят.
Минуя кафетерий, я отметил, что коридоры почти опустели. Несколько встретившихся по пути учеников шли в другую сторону – на парковку, чтобы разъехаться по домам на своих машинах. Но как только я очутился в более тихих помещениях, почувствовал в области затылка странное покалывание, сообщавшее о том, что я не один.
Чтобы не вызвать лишних подозрений, я остановился у фонтанчика с водой и наклонился, якобы намереваясь попить. Однако периферийным зрением в этот момент оценивал обстановку.
Краем глаза я уловил белесое мерцание, которое резко скользнуло за угол и затаилось в тени, наблюдая.
Внутри все сжалось, но я заставил себя выпрямиться и идти дальше, как будто ничего не произошло. Я чувствовал, что кто-то следует за мной, и мое сердце начало бешено колотиться. Это было то же самое существо, которое я видел в раздевалке, когда ко мне подобралась пикси. Но что оно такое? Сомнений в том, что это был один из фейри, не осталось, но прежде мне такие бледные, прозрачные, даже призрачные особи не попадались. Может быть, это банши? Но те, как правило, заявляли о своем присутствии пронзительными воплями и завываниями. Не в их привычке бесшумно красться за кем-то по темному коридору, стараясь держаться вне поля зрения. И я абсолютно точно не собирался умирать.
Ну или надеялся на это.
«Что ему от меня нужно?» Я остановился у двери в библиотеку, взялся за ручку, но открывать не торопился. Через маленькое прямоугольное окошко увидел стойку библиотекарши и ее седую голову – она склонилась над компьютером. Где-то там меня ждала Кензи. И Тодд. Я обещал встретиться с ними обоими, и мне не хотелось нарушать свое слово.
Тут перед глазами всплыло воспоминание, как я убегаю от красных колпачков и ищу убежища в библиотеке. Как вытаскиваю нож и прячусь между рядами, поджидая подлецов. Фейри-садисты в то время поджигают книжный стеллаж, намереваясь меня выкурить. Я уношу ноги, но мое поспешное бегство воспринимают как попытку скрыться с места преступления, из-за чего и исключают из школы.
Я тихо вздохнул и застыл в дверном проеме, ощущая, как по телу разливаются гнев и страх одновременно. Нет, я не мог поступить так же. Если войду, и Они увидят меня с Кензи, то скорее всего используют ее, чтобы добраться до меня. Я не знал, чего Они хотят, и не собирался втягивать другого человека в свою опасную, запутанную жизнь. Не в этот раз.
Отпустив ручку, я отступил назад и продолжил путь по коридору. Почувствовал, что существо следует за мной, и, завернув за угол, будто бы услышал, как скрипнула дверь библиотеки. Я не оглянулся. Вышел на парковку, но не остановился и на этом. Если сяду в машину и поеду домой, то сброшу хвост и тогда точно не получу ответа на вопрос, почему оно следует за мной по пятам. Вместо этого я миновал ряды машин, перешагнул через поребрик и устремился к футбольному полю. К счастью, сегодня оно пустовало. Никакой тренировки, никаких орущих тренеров и врезающихся друг в друга спортсменов в экипировке. Если Кингстон и его приятели увидят, как я небрежно прохаживаюсь по их территории, словно откровенно заявляя: «Пошел ты, Кингстон, и что ты мне сделаешь?» – они наверняка попытаются похоронить меня прямо на этом самом месте. Внезапно мне стало интересно, мог ли кто-нибудь заметить меня и оповестить квотербека, что я, образно говоря, метил его территорию? Эта мысль позабавила меня, и у меня возникло странное искушение воплотить ее в реальность. Но у меня имелись дела поважнее, и разборки с Кингстоном не входили в их число.
Я остановился за трибунами. Поле окружал забор, за которым возвышались деревья, отбрасывающие тень на земле и создающие островок прохлады. Я пожалел, что не прихватил с собой нож. Или что-то острое, металлическое и смертоносное, способное затормозить то, что ко мне подкрадывалось. Но меня уже ловили с ножом, из-за чего потом было много проблем, поэтому я оставил его дома.
Прислонившись спиной к забору, я ждал.
Что-то бродило вокруг трибун или, скорее, мерцало, едва различимое невооруженным глазом. И пусть в этот осенний день яркое солнце даже пригревало кожу, мне вдруг стало зябко. Не по себе. Мысли и чувства словно медленно растворялись, оставляя после себя лишь пустую оболочку.
Дрожа, я с невозмутимым видом уставился на существо, парившее в нескольких футах от меня. Оно не походило на тех фейри, что встречались мне на протяжении всей жизни. Ни на нимф, ни на сидов, ни на боггартов, ни на дриад – вообще ни на кого! Не то чтобы я профессионально разбирался в разновидностях фейри, но видел больше их представителей, чем многие люди, и эта особь была… странной.
Ниже меня почти на фут и настолько худощавая, что у меня возникал вопрос, как она вообще стоит на ногах. А на месте стоп у нее и вовсе находились острые как иглы концы, будто она ходит на зубочистках. Лицо было таким же острым, как плоское лезвие топора, а своими тонкими и когтистыми пальцами она без труда может проткнуть череп. Из ее костлявых, сломанных и раздробленных плеч торчал скелет крыльев, и особь парила в воздухе, будто сама земля не желала ее касаться.
Какое-то время мы просто смотрели друг на друга.
