Лицо Крида помрачнело, но голос стал мягче:
— У вас были причины испугаться, но не волнуйтесь, думаю, у нас здесь меньше шансов быть найденными, чем в доме, заметном каждому проходящему.
Ганна залюбовалась кристально-чистыми водами озера и поразилась, каким оно выглядит одиноким. Тени ночи медленно, мягко колеблясь, падали на землю, и она снова осознала свою нравственную неустойчивость и уязвимость. Отец не раз говорил ей, что она не должна бояться смерти, а она боялась. Она испугалась и за себя, и за детей, и сейчас ей было стыдно за свое малодушие и трусость.
— Конечно, мы останемся здесь, — сказала она вслух, заставив звучать свой голос как можно тверже и решительней. — Это прекрасное место для лагеря на ночлег, мистер Браттон.
Его взгляд выразил легкое удивление.
— Рад, что вы наконец согласились со мной.
От его сухого тона на ее щеках вспыхнул легкий румянец, и она повернулась, чтобы возвратиться к детям. Ганна удивилась возникшему чувству облегчения, когда Крид стал разжигать костер. Он подбросил туда мох с деревьев, затем послал мальчиков собирать упавшие с лиственницы ветки, которые, как оказалось, не дают много дыма.
Сначала Ганна словно окоченела от холода. Она опустилась на сваленное дерево и прижала к себе Иви. Может быть, посидев у этого веселого, яркого огонька и немного поев, у нее снова появятся силы посмотреть на мир другими глазами. Когда Крид молча протянул ей несколько кусочков недожаренной куропатки, которую он выследил и убил камнем, она наколола их на раздвоенный конец палки, помогла младшим детям сделать то же самое и показала, как надо держать их над пламенем, чтобы птица скорей зажарилась. В лесу было очень мало съедобных ягод, но мальчики нашли несколько пышных кустов дикой вишни. Это лакомство решили оставить на десерт, и Ганна бережно разделила ягоды на всех.
Наблюдая за ней у костра, Крид размышлял о том большом расстоянии, которое им придется преодолеть. Не то чтобы Крид сомневался в том, что сможет защитить их и довести до безопасного места, он думал: уж не волею ли судьбы он оказался рядом с ней? Она была настолько хороша собой, а он давно не встречал таких женщин. Она была очень привлекательной: от вишневого сока ее губы окрасились в красный цвет и при ярком свете костра выглядели влажными и зазывающими. Ему стало интересно, понимала ли она сама, как очаровательна. И решил для себя, что понимает. Кажется, женщины всегда знают об этих вещах.
Нахмурив брови, Крид сжал бутылку виски. Черт возьми, его мысли зашли слишком далеко, представляя ее без этого серого платья с высоким воротником и массы нижних юбок…
Подняв руку, он сделал большой глоток виски, закупорил бутылку и убрал в сумку. Но и это не смогло отвлечь Крида от его фантазий. Ганна засмеялась над чем-то, что сказал один из мальчиков, и яркий свет огня упал на ее распущенные волосы, поблескивавшие червонным золотом. Крид сдвинул на затылок свою шляпу и блуждал взглядом по четким линиям ее лица и шеи, по расстегнутым у горла пуговицам ее платья. Руки его сжались в кулаки.
Она подняла глаза и встретила его взгляд, устремленный на нее и погруженный в раздумья, и улыбка на ее губах вдруг застыла… Ей очень хотелось опустить глаза, но она не смогла. Устремленные на его лицо, они так и застыли, глядя на чувственный изгиб его губ, высокие скулы и темные глаза, припорошенные густыми ресницами, в теплой глубине которых, казалось, хранилась тайна сладострастия. Может, это было отражением пламени, мерцавшего в его глазах, но яркие огоньки охватили ее воображение и заставили думать о том, что никогда раньше ее не занимало.
В нем было что-то гипнотическое — грубая, подчинявшая себе аура помимо воли притягивала ее к нему. Она попыталась проигнорировать это и сосредоточиться на мыслях о судьбе детей пли опасностях, стоящих перед ними, но все ее старания были тщетными. Она не могла забыть прошлую ночь, когда его распростертое тело прижимало ее к мокрой земле, а ее запястья до сих пор ощущали его железную хватку. В тот момент Ганна почувствовала его желание, как животное чувствует близкое присутствие человека, почувствовала всеми клеточками своего тела, что Крид хочет ее, и нахлынувшая волна предательской пульсации в ее теле ответила ему.
Ей стало стыдно. Это ошеломило ее. Раньше она никогда не испытывала ничего подобного к мужчинам. Но в нем было что-то такое, что притягивало к себе, и она не могла понять что. Что было в нем такого, чего она не замечала в других? Ганна проглотила слюну, застывшую в горле, и опустила взгляд на огонь. Она не хотела, чтобы он узнал о ее чувствах.
Но было слишком поздно. Крид понял причину ее смущения и быстрого переключения внимания на учеников. Он встречал это раньше у молодых, неопытных девушек, очарованных мужчинами. Этот взгляд был легко различим — он излучал свет, исходящий изнутри, подсвечивая невинные лица, — и его нельзя спутать.
Он резко поднялся. От этих широко распахнутых глаз, влажных губ, нежных кудряшек на него повеяло бедой.
Он был из тех людей, которые всегда чувствовали, где их подстерегает опасность и знали, как ее избежать.
Ганна увидела, что он уходит, и расстроилась, хотя и успокоилась: ее плечи опустились, а черты лица как бы разгладились. Приближалось что-то неизведанное для нее и опасное.
Сидящая рядом с ней Иви Рамсон потянула ее за рукав и таинственным шепотом попросила пройти с ней в кустики. Ганна поднялась до ближайших кустов, а мысли ее все кружились вокруг Браттона. «Ночные часы приносят с собой все мысли, которые днем запирались на засов. — И она покачала головой. — Зная натуру Евы, видимо, Сатана приблизился ко мне в полуночные часы».
— «При ясном, ярком свете дня все призраки исчезают», — процитировала она. Автор: Джошуа Макгайр, часто напоминавший об этом своей маленькой дочери. Тогда в это было так легко поверить, а сейчас у нее это получалось с трудом. С приходом зрелости возникали новые страхи, новые искушения.
— Мисс Ганна? — заговорила Джессика, и Ганна склонилась к ней. — Мисс Ганна, а куда же нам теперь идти?
Ганна промолчала, поправив толстую ветку в костре. Когда девочки обступили ее, Ганна ответила:
— Надеюсь, что мы можем пойти в лагерь «Сердце стрелы», где у меня есть друг, который поможет нам.
— А кто? — спросила Джессика.
На губах Ганны промелькнула легкая чуть заметная улыбка, она уселась на сваленное дерево и притянула Джессику к себе.
— Добрый, сердечный человек Джоэл Аллеи. Я не уверена, что вы помните его, потому что уже прошло много времени с тех пор, как он приезжал в Джубайл, но мой отец был знаком с ним очень близко. Пастор Аллен будет счастлив помочь нам.
