от женщины. Никакого судебного разбирательства не требовалось. Произнесенной при свидетелях фразы «забирай свое имущество!» было вполне достаточно, чтобы расстаться со своей «половиной», хотя более употребительным способом все же оставалась «
отправка посланца», то есть организация визита нескольких друзей к противоположной стороне, чтобы поставить ее в известность. Тщетно пытался Август законодательным путем сделать разводы менее быстрыми и привычными. Прежняя процедура продолжала оставаться куда более популярной и простой.
Разумеется, разведенные супруги ничуть не были скомпрометированы в глазах общества. Много раз люди расставались, выходили замуж и женились на других, снова разводились и затем продолжали первоначальный брак. Про некоторых женщин говорили, что они «снуют из одного дома в другой, изнашивая свою брачную накидку»; и действительно, кое-кто восторженно упоминал о некой даме, которая гордилась тем, что «за пять осеней сменила восемь мужей, факт, достойный быть отмеченным на ее могильном надгробии». Некоторые женщины считали годы не по правлениям консулов, избиравшихся на один год, но по своим одногодичным мужьям.
Распространение безбрачия: традиционные семьи вымирают. Нет ничего удивительного в том, что в таких условиях богатые римляне предпочитают безбрачие! Все чаще и чаще они превозносят «преимущества бездетности». Перед пожилыми бездетными людьми, владевшими собственностью, кто только не лебезил, предлагая им любые виды услуг. Им навязывали социальные и даже общественные почести. Их атрии с раннего утра кишели подобострастными посетителями – все эти люди отчаянно надеялись, что когда «их записи откроются»[64], то те вспомнят и упомянут кого-то из них в своем завещании. Далеко за пределами Рима распространялись слухи о фальшивых демонстрациях якобы крупных состояний, сокрытии фактов того, что у них на самом деле есть дети, о том, что они едва ли не на пороге смерти. Вовсю гремели семейные скандалы.
Неудивительно, что в такой обстановке большинство старых семей периода Республики вымерли еще во времена Адриана, а семья Кальвов ощущала себя изолированной от общества, и из всех патрицианских фамилий выжил только род известных Корнелиев[65].
Более благородные типы женщин. Но демонстрируют ли вышеупомянутые истории истинный моральный уровень большинства римских женщин? Разумеется, нет, иначе общество не могло бы существовать. В первую очередь подобные дамы представляли прогнивший поверхностный слой аристократии; обыкновенные женщины из сословия всадников или из среднего класса оставались относительно скромными, сохраняли моральные принципы, удачно вели домашнее хозяйство, являлись хорошими матерями и если были бедны, то много работали. И даже на уровне высшего аристократического класса сенаторов оказывалось много достойных матрон, преданно и верно заботившихся о своих мужьях и детях, мягко и умно управлявших домашними рабами. Среди подруг Грации имелось немало таких женщин, домашние хозяйства которых представляли школу добродетели, и многие римляне, начинавшие служить при императоре Августе, признавались, что опорой их семей были жены.
Известные и преданные жены. До сих пор среди людей сохраняется память об известной Аррии, супруге римского консула Авла Цецины Пета, консула 37 г. и участника заговора Скрибониана против императора Клавдия. Когда заговор был раскрыт и Клавдий приказал Пету покончить жизнь самоубийством, то тому недоставало мужества, чтобы достойно уйти из жизни. Тогда Аррия, бывшая рядом со своим мужем, вонзила кинжал себе в грудь, а затем передала клинок супругу со словами: «Нет, это не больно!» Ее дочь, Аррия Младшая, и Фанния, супруга философа Гельвидия Приска, покончившие самоубийством вместе со своими мужьями из-за преследований Нерона, не менее известны своей стойкостью духа. Плиний Младший в своих сочинениях сохранил историю более бедной женщины. Когда ее муж стал невыносимо страдать от неизлечимых и разъедающих тело язв, но не имел силы духа в одиночестве уйти из жизни, она вместе с ним прыгнула в озеро вблизи Лариума, где они и утонули.
По счастью, дни тиранов-императоров давно уже миновали. Жены теперь могли продемонстрировать свою добродетель, живя ради своих мужей, а не умирая с ними. Так, известна история о пожилом мужчине по имени Домициус Туллус. Он обладал весьма обширным состоянием, которое, однако, не приносило ему никакой радости: он был хром, а все члены его так изломали болезни, что «он мог наслаждаться своими богатствами, только глядя на них. Он был столь беспомощен, что его рабы чистили ему зубы». Этот несметный богач имел молодую и прелестную жену, которая отнюдь не чуралась мужа и не старалась приблизить его смерть, но лично заботилась обо всех его нуждах и своим преданным уходом продлила его жизнь на несколько лет. Также один почтенный сенатор – Макринус – потерял свою супругу, «которая, живи она в старые добрые дни, считалась бы образцовой женой. Они прожили вместе тридцать девять лет в полном согласии, никогда между ними не случалось ссоры или расхождения во мнениях»[66].
Новобрачные с камиллом
И это только выбранные наугад случаи. Разумеется, многие читатели знают, какое уважение Плиний Младший питал к своей собственной жене Кальпурнии. Та была намного моложе своего супруга, но абсолютно ему предана: «У нее острый ум, она исключительно экономна, к тому же она любит меня». Кроме того, Кальпурния очень внимательно читала все его литературные сочинения, сидя за ширмой, всегда слушала, когда он читал их мужской аудитории. Если же он выступал в суде, то нанятые ею скороходы докладывали ей, какое впечатление он производил на судей. Когда же супругам приходилось быть в отрыве друг от друга, она «обнимала его письма, как если бы это был он сам», тогда как он (если не получал от нее известий) «перечитывал ее старые письма снова и снова, как будто это были самые последние письма от нее».
История Турии. Однажды, когда Грация заинтересовалась рассказанной молодой Юнией жуткой историей – как богатая пожилая женщина держала при себе целую труппу распутных актеров для своего собственного развлечения, – она взяла с собой эту молодую девушку на прогулку по уставленной величавыми памятниками великолепной аллее, проходившей вдоль Аппиевой дороги. Грация хотела посетить мемориал своей уважаемой предшественницы – некой Турии, которая жила в беспокойные дни Второго триумвирата[67] и своей редкой отвагой, преданностью и острым умом спасла своего мужа – благородного Веспиллона – от бесчестья и смерти.
Муж Турии в своих записках подробно повествует о том, как в годы гражданской войны она спасла его с огромной опасностью для своей жизни и как они жили потом в полном согласии. Брак этот, однако, оказался бездетным, и столь велика была преданность Турии Веспиллону, что однажды она предложила ему развестись с ней, чтобы тот мог обзавестись детьми во втором браке, пообещав при этом, что «станет сестрой»
