Дверь за королем закрылась, Дамунк сел в кресло и стал вспоминать рассказанное стариком, чтобы скоротать долгую ночь.
* * *
В это время Конан уже стоял в медной башне перед Рагон Сатхом и слушал его издевательский смех.
— Да, неплохо ты провел день, король, неплохо! Но стоит ли быть королем, чтобы так отчаянно скучать?! Жалко стало, что я почувствую в своем теле немного горячей жизни? Ну, раз ты не захотел развлечь меня — я тебя развлеку! Иди в эту дверь! — Колдун протянул руку к одному из полотнищ, и Конан двинулся туда, повинуясь невидимой силе, толкавшей его в спину. Он шагнул в темноту и сразу остановился.
… Ничего не было видно, только слышались какие-то звуки. Они постепенно приближались, становились громче, отчетливей, и что-то до того знакомое было в этом разноголосом гаме, что Конан невольно выругался:
— Нергал меня забери, уж не в Шадизар ли я попал по милости проклятого колдуна?! Этого мне только не хватало!
Он напряженно вслушивался в пронзительную перебранку, призывные выкрики, звон бубенчиков и скрип телег и чувствовал, что находится посреди огромного базара, но клочья тумана, который так любил напускать Рагон Сатх, не давали ничего разглядеть. Наконец, ему надоело стоять и вслушиваться в этот гомон. Он сел на землю, прислонился спиной к чему-то твердому, что оказалось позади, и стал ждать. В конце концов, он сюда попал не для того, чтобы вслепую блуждать в клубах тумана, и если колдуну торопиться некуда, то и он подождет.
Как будто подслушав его мысли, туман начал редеть, и перед глазами стали появляться неясные контуры. Мимо него проплывали едва различимые силуэты верблюдов, звеня многочисленными бубенчиками. Погонщики орали пронзительными голосами, разгоняя медлительных прохожих. Водоносы сновали со своими кувшинами, чуть ли не спотыкаясь о вытянутые ноги Конана. Нет, это был не Шадизар и не один из других городов, где ему пришлось побывать!
Туман уже превратился в легкую знойную дымку, и Конан с жадностью разглядывал диковинное место. Наверное, это главный город всех колдунов и демонов, скрытый от человеческих глаз, куда можно попасть разве что в кошмарном сне! Кто, кроме чародеев, мог бы построить такие дворцы, высоченными башнями взмывающие в небо и соперничающие с солнцем сиянием золота и драгоценных камней! В каком другом городе мостовые могли быть выложены драгоценной мозаикой, то зеленой с желтыми узорами, то лазурной, как море, с белыми завитками пены!
А что за диковинные торговцы сидели в изукрашенных лавках! Крылатые существа с серебристыми блестящими лицами певучими голосами предлагали какие-то невиданные плоды, а рядом, сидя на толстом узорном ковре, коричневый сморщенный старец со свиными ушами и золотым кольцом в носу скрипуче расхваливал сандалии, летучие сандалии, которые так и рвались в небо, едва сдерживаемые веревкой, привязанной к руке странного торговца…
Конан зажмурился и потряс головой, пытаясь привести мысли в порядок. Открыл глаза — все то же самое, только теперь торговцев заслонил медленно бредущий караван маленьких слоников, не больше лошади, украшенных богатыми попонами с болтающимися шелковыми кистями. Рядом шли тощие полуголые люди с огромными тюрбанами на головах, их голоса сливались с ревом слонов, заглушая все остальные крики.
Оглядевшись, как следует, Конан обнаружил, что сидит в стороне от базарной площади под высоким раскидистым деревом. Листья его под порывами легкого ветра не шумели, а нежно постукивали друг о друга. Посмотрев повнимательнее, Конан понял, что они каменные — тонкие зеленые пластинки на бурых черешках. И все же это было дерево, настоящее дерево!
— Кром, ну и местечко! И где я в такой сутолоке найду то, что ему нужно?! Да я тут год проторчу, а ничего толком не пойму!
Он поднялся на ноги, отряхнул с себя пыль и медленно пошел вперед, разглядывая лавки. Торговцы, завидев его, с отчаянными воплями выбегали навстречу и пытались затащить внутрь лавок — казалось, киммериец был единственным покупателем в этом странном городе. Все кругом продавали, и никто ничего не покупал. Что-то здесь было не так, что-то настораживало и не давало задержаться возле переливчатых кип материй, связок ароматных плодов и дивной работы оружия. Он шел вперед, не обращая внимания на протянутые руки с манящим товаром, не слушая призывных голосов.
Вдруг кто-то дернул его сзади за плащ, потом потянул довольно настойчиво, и Конан гневно обернулся, готовый проучить нахального торговца. Но перед ним стоял оборванный старик без всяких выкрутасов, без трепещущих крыльев, чешуи на плечах и золотых волос на голове. Увидеть в этой демонической толпе нормальное человеческое лицо было для Конана большим облегчением. Но только он собрался задать старику вопрос, как тот покачал головой, прикоснулся к губам кончиками пальцев и кивком головы позвал его за собой.
Круто повернувшись, уверенно нырнул в толпу, и Конану пришлось поднажать, чтобы не потерять его из виду. Пестрые лохмотья старика вскоре замелькали далеко впереди, а киммериец едва успевал уворачиваться то от верблюдов, груженных какими-то сосудами, то от многочисленных бродячих торговцев со скрипучими тележками.
Наконец они выбрались на широкую улицу, сплошь застроенную высокими башнями-дворцами, острыми шпилями, взмывающими к небесам. Другая улочка, третья, и вот они очутились на пустыре, заросшем редкими колючками и невысокими деревцами с красновато-зелеными каменными листьями. Невдалеке виднелась городская стена с огромными тяжелыми воротами, которые охранял отряд вооруженных стражников верхом на единорогах.
Старик сел под кустом, выбрав место, чтобы их не было видно со стороны ворот, и предложил Конану сесть рядом. Он восхищенно смотрел на короля, на его могучие плечи, широкую грудь, и вздыхал, как бы что-то вспоминая. Наконец сказал:
— И я когда-то, клянусь Кромом, был молодцом хоть куда! Хотя ты, пожалуй, покрепче будешь! Этот проклятый демон, чтоб ему сдохнуть в его башне, посылает на смерть самых лучших, самых сильных! Правда, если ты застрянешь здесь, ты не умрешь, но это ничуть не лучше. Стареть тут, в плену у демонов, слетевшихся со всего света на свой проклятый базар! Тьфу, лучше бы я умер в колыбели!
— Ты что, тоже побывал у Рагон Сатха?! Откуда знаешь, что я его пленник?
— Проклятый обруч когда-то сжимал и мою шею, но здесь я освободился от одного демона, чтобы попасть в рабство к другому. По твоему виду я смело могу сказать, что ты родился в Киммерии, и для меня эта земля тоже когда-то была родиной. Мое имя — Калтус, может, ты что-нибудь слышал обо мне? Хотя вряд ли, ты еще слишком молод, а здесь, в этом окаянном городе, время идет как-то совсем по-другому…
