был грубым, жестоким. Жажда мести ожесточила его. Сгоряча он совершил какое-то злодейство и был казнен по приказу Андрея. Яким остался один. В страшной беде одному тяжело. С любой бедой справиться легче, когда рядом друзья, друзья настоящие. Но можно ли с друзьями мстить, тем более князю, повелителю, у которого есть преданные слуги?
В деле Кучковичей много тайн и вопросов, пока безответных. Ученые расходятся во мнениях о происхождении Степана Ивановича Кучки. Одни ищут корни его родословного древа в Киеве или в Киевской земле, другие – в Новгороде. Не так давно была обнаружена берестяная грамота, в которой некий новгородский купец Кучка передавал адресату обычное для купца сообщение. Датируется эта грамота одиннадцатым – началом двенадцатого веков. Эта находка обосновывает предположение исследователей о том, что Кучка (либо ближайшие его предки) был боярином новгородским, что среди обитателей долины Москвы-реки было немало новгородцев. Можно пойти дальше в этих предположениях и выдвинуть версию о том, что Красные села Степана Ивановича являлись… новгородской колонией в этих лесных краях.
Но зачем предполагать, время тратить, когда нужно рассказывать дело Кучковичей, дело Якима – сложное, тонкое, достойное крупных разведчиков и столь же крупных криминалистов?! А затем, чтобы понять, какие люди или какие внутренние душевные мотивы могли заказать убийство Андрея Боголюбского, кому это было нужно? Только ли мстительному сыну?
Яким был спокойнее и мудрее Петра. Он умел ждать очень долго. Чтобы дождаться. Он не выдал себя ни движением глаз, ни единым словом даже после гибели несдержанного брата. Но ожидание Якима не было пассивным: авось придет случай, тогда и можно будет убить князя. Такой исход дела, вполне возможный, не устраивал Якима. Почему?
Сын Степана Кучки перешел к активным действиям после казни Петра. Тонко плел он паутину заговора, сумел вовлечь в свои сети вельможу Петра, своего зятя, княжеского ключника Анбала Ясина, уроженца Северного Кавказа, чиновника Ефрема Моизовича и других людей, общим числом в двадцать человек. Очень много людей привлек для столь опасного, рискованного дела Яким Кучка. Стоило одному из них ради денег, ради благополучия и славы передумать, пойти с повинной к князю, и всех участников заговора ожидала бы мучительная казнь. Двадцать человек решились на очень опасное дело. Почему?
Да, жесткая политика Андрея Боголюбского породила у многих людей, в том числе и княжеского рода, дикую ненависть к его успехам, к самой идее. Не известно, удалось бы сыну Юрия Долгорукого осуществить ее, и что из этого получилось бы, но… Якиму Кучке нужен был не простой акт мести, а заговор.
29 июня 1171 года в полночь заговорщики пришли к богатому княжескому дворцу, что построил Андрей в Боголюбове, первым делом забрались в погреб, вскрыли бочки с медом, выпили, расхрабрились. Ночь стояла тихая, мед взбодрил подельщиков смерти, они ворвались в сени, перерезали сонную стражу, подбежали к спальне, в которой мог опочивать князь, позвали его голосами нервными, боязливыми: «Господин! Господин!».
Князь, не догадываясь, что происходит во дворце, сонно пробурчал:
– Кто это?
– Прокопий, – невнятно ответил на пьяном языке кто-то из заговорщиков.
– Это не Прокопий, ты врешь, – сказал князь, а злодеи, поняв, что в этой спальне находится жертва, стали ломать дверь.
Андрей Юрьевич вскочил с постели, схватил ножны, но меча в них не оказалось. Ключник Анбал Ясин вечером вынул меч, которым, как говорится в летописи, владел еще Святой Борис. Двое заговорщиков подбежали к князю. Одного он завалил на пол, второго ударил по голове ножнами и рванулся к потаенному ходу. Но люди Якима окружили его. В густой темноте они не разобрали, кто есть кто, ранили своего. Тот дико взвыл, крепко выругался. Злодеи накинулись на князя. Андрей, в молодости лихой боец, еще не растратил силу и удаль. Отбивался он долго, повторяя то и дело:
– Что плохого я вам сделал? Бог накажет вас, если вы прольете мою кровь!
Что же, действительно, плохого сделал князь Суздальский этим людям и, главное, зачем нужно было устраивать против него заговор?
С Якимом Кучкой, кажется, все ясно. Лично он не нуждался в заговоре, потому что в любом случае убийство Рюриковича даром ему не прошло бы. Он знал это. Рюриковичи уже более трех веков правили восточноевропейским государством. Дерево рода разрослось буйно. Князья дрались между собой чуть ли не ежегодно, но от этого их не становилось меньше. В непрекращающейся распре то и дело складывались и разваливались союзы: никто не мог предсказать, к кем и против кого тот или иной князь будет завтра воевать, кого убивать. Обо всем этом Яким знал. Он знал также, что за смерть Андрея ему придется заплатить собственной кровью. И все-таки он решился на заговор. Почему??
Потому что Андрей вырвал его из родных сел и вынудил скитаться вместе с собой по стране? Нет. Этого для заговора маловато будет. Слишком большой риск. Потому что над Якимом довлел долг кровной мести? Нет-нет, и этого недостаточно для заговора. Кровную месть можно было осуществить, наняв хорошего амбала-убийцу, которых в Восточной Европе всегда хватало.
– Что вы делаете, люди?! – крикнул князь и, получив несколько ранений, упал на пол, умолк.
Заговорщики решили, что он мертв, и, подхватив раненого друга, поспешили на выход. Пора было подкрепиться и потому, что дела у них только начинались. Потому что то был заговор, а не убийство.
Князь очнулся от болевого шока, пошел, громко охая, вслед за злодеями. Он не знал, что все стражники перебиты, что нет во дворце ни одного верного человека. Он надеялся на помощь, звал людей, но его голос услышали враги и остановились: князь-то жив!
– Надо убить его, иначе нам всем смерть! – крикнул Яким, и злодеи кинулись на поиски Андрея.
Эта фраза Якима (приведенная из летописных источников не дословно) говорит прежде всего о том, что убийство Андрея Боголюбского не являлось семейным делом Кучковичей, но было заказано каким-то покровителем Якима, обещавшим в случае полного успеха заговора и жизнь, и деньги, и, вполне возможно, почет, славу. Конечно же, летописям в полной мере доверять нельзя, но сам ход событии, количество заговорщиков говорит о том, что не кровная месть погубила Боголюбского, а куда более серьезные причины, веские.
Князь услышал отчаянный топот ног, спрятался за столпом восходним (каменным столбом с винтовой лестницей, ведущей на второй этаж дворца), притих в слабой надежде выжить. Шансов у него теперь не было. По пятнам крови заговорщики нашли его, и зять Кучки резким ударом меча отрубил несчастному правую руку, а другие вонзили в грудь обреченного мечи.
– Господи, в руце Твои предаю дух мой! –
