кого не держу. Я не воспринимала его своим Ильей. Для меня как будто у моего погибшего любимого появился злой близнец. И я понимаю, что это долбануто, но как есть. Правда, она видела проблему ещё в том, что я по-прежнему иногда забывалась и говорила «мой Илья».
Но черт, он был мой. А теперь не мой. Теперь он принадлежит другой женщине и это его право. Влезать в их отношения даже не хочу. Ничего не хочу. Чувствую усталость и апатию и никто, кроме сынули, меня не веселит.
Чем старше становится мой парень, тем больше он становится похож на отца. Как он орет. Я не могу перестать улыбаться. Такой весь важный. Прав Вартан, точно доминант растёт. Он так смешно научился командовать. Преимущественно мной, иногда своими игрушками. Но самое бомбезное это как он подходит и ни с того ни с сего даёт «буси». Я превращаюсь в желе. Потом плачу. Слишком много плачу. Сама от себя устала.
И приезд в город не дал передышки.
Спускаюсь с Ильей в гостиную, где уже сидят Сагалов с женой и мой муж.
- Привет, - улыбаюсь Алии. На Сагалова не смотрю. Зато сын довольно улыбается ему.
- Как вырос, - смеётся Алия и пытается встать.
- Сиди, я сам.
Илья поднимается и смотрит на сына, улыбается, протягивая руки.
- Вырос то как! Мама откормила вкусняшками?!
Сын выпрыгивает из моих объятий к отцу, обнимает его за шею, а я уже не слышу, что моему сыну нашёптывает и Илья, и Алия.
- У меня к тебе важный разговор, - не поняла как именно появился рядом Вартан и обнял меня, - давай дадим им возможность пообщаться с Илюхой наедине. Я тебя украду в кабинет.
Киваю без энтузиазма. Бросаю взгляд на сына и выхожу из гостиной, следуя за мужем.
Заходим в кабинет. Поворачиваюсь к нему и внимательно смотрю на него. Совсем уже не такой дёрганный, как когда забирал нас. А наоборот, воодушевлённый и расслабленный.
- О чём разговор? - присаживаюсь в кресло.
- Я хочу, чтобы нам родила совместного ребенка сурогатная мать, - прозвучала взволнованная фраза.
Вартан подошёл вплотную и прикоснулся ладонью к моей щеке.
- Маленький, с крошечными пальчиками, только наш. Я чувствую, что нам это необходимо.
У меня пропал дар речи. И кислород в лёгких. И адекватность вместе с челюстью укатилась.
- Ты считаешь этот разговор сейчас заводить уместно? - приподнимаю бровь и спрашиваю охрипшим голосом.
- А что не так?
- Всё не так, Вартан.
Отстраняюсь от его ладони и устало тру глаза. Как он это себе представляет? Он считает, что легко мне, потерявшей ребёнка, будет смотреть на женщину, которая будет носить его за меня? Он головой не ударялся часом?
- Что не так?! - взрывается он, - я не понимаю тебя! Вообще не понимаю в последнее время! Не только ты потеряла ребенка!
Ряанул он так отчаянно, что давно таких эмоций не было в его крике.
- Я тоже его потерял, я потерял надежду на то, что у нас будет общий ребёнок. Но вспомнил о современных технологиях. Это шанс, который сблизит нас ещё больше. Он будет твой и мой, родная. Давай наступим на горло страхам и сделаем этот шаг. Пожалуйста.
Впивается губами в мой рот и жадно целует.
Я не отвечаю на его поцелуй, не могу, в ступоре. В слишком большом ступоре.
- Мне нужен свежий воздух, - щетинюсь и вырываюсь из его рук и выбегаю из кабинета, будто черти гонят.
Миную гостиную с нашими гостями и выхожу на улицу. Вдыхаю полной грудью. По щекам, кажется, катятся слёзы. Не обращаю внимания. Я к ним уже настолько привыкла, что страшно.
- Мама! - слышу требовательный крик за спиной. - Мама!
Я знаю этот тон. Потерял. Недоволен. Чувствует, что мама снова вничто и несёт целительные «буси». Всё бы ничего, только его сопровождающий меня не устраивает.
Я быстро стираю со щёк слёзы и присаживаюсь, чтобы быть на одном уровне с сыном.
- Мама, - подходит ко мне, кладёт ладошки мне на щёки, и смешно выпячивает нижнюю губу, приговаривая, - муа, - и целуя меня.
- Таир, иди сюда! - Слышим крик Алии,- что-то с Вартаном случилось. Я боюсь!
Илья срывается с места и бежит в дом.
Черт. Зараза. Как же всё это...
Поднимаю Илью на руки, мчусь в дом. В коридоре встречаю Тамару Петровну, передаю Илью ей.
- Мама!
- Маме нужно к папе, сын.
- Утешьте его, он так рычал, - бедует Тамара Петровна.
Прохожу мимо гостиной и вижу, как бледная Люба отпаивает Алию чаем.
- Он в кабинете, Таир побежал к нему, - указывает направление Аля.
Мчусь туда. Распахиваю дверь и застываю на пороге. У меня шок. В кабинете погром. Кресло лежит, графин разбит об телевизор, пол весь в осколках хрусталя и экрана.
- Ты умом тронулся? - меня сразу охватывает дикая злость.
В доме с маленьким ребёнком и беременной творить такое?!
Вижу, что Илья сидит рядом и держит его руку, останавливая кровь из обильного пореза.
Ой дурак!
Сцепила зубы так, что кажется сейчас раскрошатся, в три шага подлетела к стеллажу и достала аптечку, подошла к мужчинам.
- Я не хочу с тобой говорить, уйди, - смотрит презрительно, - у меня нет на тебя сил, лучше бы меня в от день пристерили окончательно.
Он срывается на ноги и срывает свой амулет, бросая его к моим ногам. А потом выставляет руку вперёд, откуда капает его кровь на пол.
- У мужиков тоже болит, только вы за своими чувствами ни хуя не видите.
- Приведи сюда Любу, она медсестра, - бросаю Сагалову, всё так же не глядя на него.
Не отрываясь смотрю в лицо мужа. Его болью обожгло, как пламенем. И так всегда с непрожитыми болячками, они лопаются, как гнойники, в самый неподходящий момент.
Я вот на свою стараюсь даже не смотреть и лишний раз не разговаривать.
Наклоняюсь и поднимаю амулет. Хватаю руку этого дурака. Делаю из амулета жгут, передавливая порез, останавливая кровь и пачкаясь в ней.
- Я не уйду, - упрямо смотрю в его глаза, - и я никогда не преуменьшала твоей боли. Я знаю, что ты тоже потерял ребёнка. Я знаю, что ты хотел его. Мы оба его хотели. Но его нет, а мы здесь. Красиво было бы мне устраивать концерты,
