Там было и второе сообщение, которое все же было от моей мамы, болтающей без остановки целых три минуты о моем физическом и психическом благополучии. Держа телефон на расстоянии от своего уха, я закатила глаза и отключила сообщение, прежде чем она успела закончить. Ни в коем случае я ей не перезвоню. Этот день оказался очень веселым, особенно с обещанием большего. Последнее, что я хотела — это позволить нервозности моей матери испортить мне настроение.
Упав лицом в подушку, я мгновенно уснула.
#
Я проснулась в небольшой лужице слюны, все еще в ботинках на ногах, свисающих с кровати, полностью в панике. Я проспала? Как безумная я проверила часы рядом с кроватью, которые заверили меня, что у меня есть сорок пять минут до прихода Лукаса, поэтому я включила музыку и танцевала по просторной в комнате в приподнятом настроении, предвкушая будущий вечер.
После быстрого душа, я обмотала полотенце вокруг себя и просматривала одежду. Поскольку этого свидания не было в моем календарике нарядов, я должны была придумать этот наряд. Первоначально, я планировала надеть платье и туфли на каблуках, но я больше не была в этом уверена.
Перемерив пять различных нарядов, я остановилась на шикарных джинсах, легкой, струящейся, розового оттенка блузке без рукавов, с бисером на воротнике и подходящем пиджаке цвета слоновой кости, что был слегка обрезан. Соблазн обуть мои новые туфли с ремешками и огромным каблуком от Джимми Чу, которые я купила для поездки и ни разу не надевала, был велик. Но я выбрала балетки, если мы будем много ходить — Такер всегда брал такси, когда мы путешествовали, но Лукас, казалось, любил гулять или ездить на метро, и я тоже. Подарив великолепным туфлям кислый взгляд и поцеловав подошву, я поставила их обратно в шкаф и скользнула в свои балетки.
После того как подправила волосы, я добавила немного макияжа «смоки айс», но отказалась от блеска, смазала губы бальзамом и обвела карандашом для губ. Сжав губы вместе, я убедилась, что они были не липкими, просто мягкими, с намеком на цвет.
Мне нужна маленькая удача, может, я смогу сегодня вычеркнуть пункт «Поцелуй» из Парижского списка.
Видишь, Лукас? Списки — это весело.
Финальным штрихом был парфюм, но когда я подняла бутылочку и понюхала, аромат напомнил мне о Такере. На самом деле, это был его подарок.
Я поставила флакон обратно на мраморный туалетный столик и решила вместо духов использовать ароматизированный лосьон для тела. Он был сладким, но не слишком навязчивым, и я даже сняла свою одежду, чтобы натереть все тело, игнорируя внутренний голос, требующий узнать, почему так необходимо, чтобы внутренние стороны моих бедер пахли как розы и жасмин.
Так как я долго собиралась, я опоздала на десять минут. Бежав по коридору к лифту, я надеялась, что из-за меня мы не потеряем зарезервированный столик или что-то в этом роде. Я беспокойно стучала ногой по спускающейся машине, желая, чтобы он двигался быстрее. Иисус, Миа. Успокойся.
Но когда двери лифта открылись, и я увидела, как он ходит по вестибюлю, я не смогла сдержать улыбку и почувствовала невероятную легкость.
Его волосы были причесаны, а щетина почти сбрита — может быть, не полностью, но почти. Без кудрей и усов я могла лучше оценить красоту черт его лица: то, как высечен его подбородок, выдающиеся скулы и изгибы рта. Он надел темные джинсы, чистую белую футболку и рубашку, и хотя я всегда была девушкой, которая любит костюмы и галстуки, от его вида мои внутренности затянулись узлом. Самым лучшим был взгляд на его лице, когда он увидел меня: помесь удивления и восхищения.
— Я начал думать, что ты все-таки покинула город. — Он улыбнулся, прежде чем поцеловал меня в обе щеки.
— Извини, — сказала я, слегка запыхавшись. — Я уснула, когда вернулась.
— Хорошо. Вздремнуть — это замечательно. И теперь я могу держать тебя допоздна.
Это мое воображение или он сжал мою руку, когда сказал это? В любом случае, моя кровь нагрелась примерно на тысячу градусов, отправив горячий поток тепла к моему лону.
Мы доехали на метро до Латинского квартала и вошли в маленький итальянский ресторанчик «Марко Поло». Мы сели на открытом воздухе на террасе, но из-за высоких тепловых ламп и свеч на столе, свежий ночной воздух казался теплым и уютным.
— Извини, я даже не задумался, что может, ты бы хотела французскую кухню? — Лукас перегнулся через стол с озабоченным выражением на лице.
— Нет, совсем нет. Выглядит изумительно. И я даже могу в какой-то степени понять меню. — Оно, конечно, было на французском, но в глаза бросались названия известных итальянских блюд.
— Здесь все вкусное. Это мой любимый ресторан в Париже.
— Правда? Что стоит заказать?
Он передал мне меню, и когда я не смогла выбрать между двумя блюдами, он заказал их оба и пообещал, что на тарелке может быть столько вкусов, сколько я хочу. Я выбрала бутылку вина, красное итальянское, и заставила его пообещать, что я смогу заплатить за него.
— Давай не беспокоиться об этом, — сказал он. — Расскажи мне, что еще ты бы хотела сделать, пока ты здесь.
Я рассказала ему о своем желании посетить блошиный рынок, и мы вступили в длительную дискуссию о нашей любви к старым вещам и их историям. Когда он рассказывал о некоторых винтажных вещах, что были в парижской квартире его матери и в его собственной в Нью-Йорке, я положила подбородок на руки и подумала о том, как он отличался от Такера, который предпочитал современное старомодному. Иногда он не возражал, если вещь была старой, лишь бы она была дорогой репродукцией, а не подлинным изделием, которое могло развалиться, и кроме того, кто-то другой ею пользовался. Он думал, что это было странно.
— Блошиный рынок завтра закрыт, но что еще ты бы хотела сделать, — спросил Лукас, — я могу отвести тебя в несколько моих любимых винтажных магазинов.
У меня чуть не отвалилась челюсть. Он хочет снова увидеть меня завтра.
— Мне нравится эта идея! Но ты уверен, что не занят? Я не хочу занимать все твое время.
— Нет, я не занят. Я должен уехать из города послезавтра, но... — его голос затих. — Завтра подходит.
Мое счастье испарилось. Он уезжает через два дня? Но я приклеила на лицо то, что, я надеялась, было яркой улыбкой.
— Хорошо. Завтра звучит великолепно.
Принесли наше вино и первые блюда, и я заставила себя не думать ни о чем, кроме настоящего момента и наслаждения мясом. Лукас был прав — еда была восхитительной. Каждое блюдо было лучше предыдущего, а обслуживание было неторопливым, что давало нам время также насладиться друг другом. Когда я наконец попробовала свою телятину Марсала, я не могла сдержать слов наслаждения, срывающихся с моих губ:
