— Не совсем, — честно ответила Эви, хотя опасное положение Джейсона не было единственной причиной ее беспокойства. — Но меня уже перестало трясти.
— Надеюсь, ты дома?
— Ты же меня знаешь.
— Сегодня тебе бы следовало отдыхать, — проворчала Ребекка. — Я надеялась, что мистер Кэннон позаботится о тебе. Мне показалось, у него хорошо получается командовать.
— В этом он чемпион мирового класса, — согласилась Эви. — Я приеду навестить Джейсона после закрытия причала. Чего-нибудь привезти? Подушку, книжку, гамбургер?
— Нет, мне ничего не нужно. Не стоит приезжать. С Джейсоном все в порядке, а тебе надо отправиться домой и как следует отдохнуть. Я это серьезно, Эви.
— Со мной тоже все в порядке, — невозмутимо ответила Эви. — И я хочу увидеть Джейсона, пусть даже всего на несколько минут. — Она вскрикнула от удивления, когда внезапно телефонная трубка была вырвана из ее руки. Обернувшись, Эви увидела, что Роберт уже поднес трубку к своему уху.
— Миссис Вуд? Это Роберт Кэннон. Я прослежу, чтобы она отправилась прямиком домой. Да, она все еще немного дрожит.
— Вовсе нет, — с прищуром глядя на него, возразила Эви.
Протянув руку, Роберт нежно коснулся ее щеки. Эви осторожно отступила, избегая его прикосновений.
— Я позабочусь о ней, — решительно заверил он Ребекку, не отводя взгляда от лица Эви. — Подумав хорошенько, я решил отвезти ее поужинать, прежде чем доставлю домой. Я тоже так думаю. Всего хорошего.
Едва он положил трубку, как Эви холодно произнесла:
— Ненавижу, когда ко мне относятся как к беспомощной дурочке.
— Я к вам так не отношусь, — пробормотал он.
Эви не сдалась.
— Полагаю, вы думали, что меня обрадует ваша забота. Но это не так. Я чувствую себя оскорбленной.
Роберт удивленно приподнял бровь, скрывая свою истинную реакцию. Он действительно надеялся вызвать у Эви именно это чувство и теперь испытал тревогу, что она так легко догадалась о его намерениях. Оказывается, она весьма проницательна.
— Что я думаю, — осторожно произнес Роберт, — так это то, что вы были в гораздо большей опасности, нежели хотите представить своей сестре, и что вы все еще окончательно не пришли в себя. Если вы опять отправитесь в больницу, вам придется очень постараться, чтобы не напугать свою сестру и Джейсона. И эти усилия вызовут у вас еще большее переутомление.
— Что я думаю, — ответила Эви, уперев руки в бока, — так это то, что я нахожусь в гораздо большей опасности, пребывая в вашем обществе, чем когда была в воде. — Взгляд ее золотисто-карих глаз был спокойным и решительным.
И вновь Роберт ощутил беспокойство из-за ее проницательности. Однако он все еще был уверен, что сможет смягчить ее сопротивление, и его голос вновь стал обманчиво льстивым.
— Даже если бы я предложил вам перемирие на сегодняшний вечер? Никаких поцелуев и, если хотите, никаких рукопожатий. Просто ужин, а затем я доставлю вас в сохранности домой, где вы сможете хорошенько отдохнуть.
— Нет, благодарю вас. Я не хочу ужинать с вами, и сама могу добраться до дома.
Роберт окинул ее задумчивым взглядом.
— В таком случае предложение перемирия аннулируется.
Его тон был таким невозмутимым, что Эви обратила внимание скорее именно на него, чем на смысл сказанного. Она промедлила всего какую-то долю секунды, но Роберту этого хватило, чтобы привлечь ее в свои объятия, и вновь Эви оказалась в плену его суровой обманчивой силы. Его тело было крепким, а хватка — осторожной, но железной. От мужского мускусного запаха чистой теплой кожи Эви почувствовала головокружение. Ей показалось, что его рот приближается к ее губам, и она поспешно наклонила голову, прислонив ее к груди Роберта. В замешательстве Эви услышала тихий смех поверх своей головы.
— Не ожидал от вас столь трусливого поступка, — с веселым изумлением прошептал Роберт. — Но я не возражаю против того, чтобы просто держать вас в своих объятиях. У этого занятия есть свои преимущества.
И все-таки она оказалась трусихой, подумала Эви. Роберт внушал ей страх, но не в физическом смысле. Эмоциональный страх был для нее слишком тяжелым бременем. Она неправильно вела себя с ним. Роберт не привык к отказам. Поэтому каждый раз, когда она отвергала его, это заставляло его еще решительнее добиваться ее. Если бы, наоборот, с самого начала она пыталась привлечь его внимание, выказывая свои чувства, возможно, Роберт быстро заскучал бы и оставил ее в покое. Хотя, что толку сейчас сожалеть о прошлом.
Рука Роберта успокаивающе гладила ее по спине, неуловимо побуждая Эви придвинуться еще ближе. Было так легко позволить ему принять на себя ее вес, так легко уступить напряжению и усталости, с которыми она успешно боролась вплоть до настоящего момента. Эви сопротивлялась желанию обнять его, ощутить жаркий отклик его тела под своими руками. Но она слышала сильное равномерное биение его сердца под своей щекой, чувствовала, как опадает и поднимается при дыхании его грудь, и этого оказалось достаточно для пробуждения ее собственного желания. Этот мужчина был полон жизненных сил, приманивавших женщин. И Эви ничем не отличалась от тех бесчисленных неизвестных женщин.
— Роберт, — прошептала она, — не надо.
Трусливая, бесстыдная, бесполезная просьба.
Его поглаживающая рука добралась до ее лопаток, растирая чувствительные мышцы, тянувшиеся от ее шеи к плечам, затем начала массировать болезненный затылок.
— Эви, — прошептал он в ответ, — не надо чего?
И, не дожидаясь ответа, продолжил:
— Эви — ваше настоящее имя или уменьшительное от Евы? Или, может, от Эвелин? А впрочем, неважно. Оно подходит вам.
Ее глаза закрылись, его теплота и сила продолжали воздействовать своей темной магией на ее нервы и волю. О господи, было бы так легко и безрассудно уступить ему. Его мастерство поистине дьявольское.
— Ни то, ни другое. Это уменьшительное от Эванджелины.
— А! — Короткий ободрительный вздох. Он действительно не знал ее полного имени. Ни в одном из отчетов, которые он видел, ее не называли иначе, чем Эви. — Эванджелина. Женственная, праведная, чувственная… печальная.
Внешне Эви никак не отреагировала на этот анализ своего имени, но последнее слово потрясло ее. Печальная… да. Настолько печальная, что в течение нескольких долгих безрадостных лет она не могла сказать: светит солнце или нет, потому что сердцем Эви видела все в сером цвете. Теперь же она вновь замечала солнечный свет, бурный поток жизни увлек ее из мрака, но не проходило и дня, чтобы Эви не осознавала, насколько близко притаились тени. Они всегда были неподалеку — неизменная составляющая жизни. Если где-то появлялся свет, то неподалеку маячила темнота, счастье уравновешивалось страданием, близость — одиночеством. Никто не может пройти по жизни без потерь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
