— Ясно, — кивнул я, отвернулся, и стал глядеть на набегающую темную воду.
— Кстати, пока не забыла, — сказала Катя, — твоих родителей пришлось эвакуировать. Они в безопасности, и ни в чем не нуждаются.
— Спасибо, — ответил я, — когда с ними можно будет связаться?
— Не раньше, чем разрешится этот кризис, — ответила Катя.
Я снова вернулся к наблюдению за водой. Но на душе у меня стало значительно легче.
В какой-то момент я, видимо, задремал, и проснулся оттого, что Катя легонько толкала меня в плечо. Лодка лежала в дрейфе с выключенным мотором.
— Что случилось? — спросил я шепотом, осмотревшись в поисках угрозы.
— Ничего, все в порядке, — ответила Катя, — благополучно прошли Коломну. Еще немного — и я поверю, что нам удалось уйти. На вот пока, нужно перекусить обязательно — неизвестно, когда потом представиться возможность, — она протянула мне уже разогретый пластиковый пакет с приборами из комплекта знакомого мне рациона.
— Спасибо, — сказал я, принимая угощение. Я действительно был очень голоден.
Мы молча перекусили, потом Катя вернулась на корму, и включила двигатель. Лодка с легким плеском двинулась вперед.
— Слушай, может, я тебя сменю, а? — предложил я, — а ты поспишь пару часов?
— Нет, — Катя покачала головой, — ты путь не знаешь.
— Так можно же объяснить! — возразил я.
— Долго и ненадежно. А навигатора для тебя у меня нет. К тому же, я продержусь на стимуляторах — а вот тебе очень важно быть утром хоть как-то отдохнувшим. Нам потребуются все твои способности.
— Думаешь, так легко мне уснуть будет? — вздохнул я, — глядя на то, как ты работаешь?
— А ты на воду гляди, — улыбнулась Катя, — получилось один раз, получится и второй.
Я не нашелся, что ответить. И действительно стал глядеть на воду, в которой отражались россыпи скупых подмосковных звезд.
14
В следующий раз я проснулся, уже когда на востоке чуть брезжил рассвет. Большая и широкая река сменилась узеньким потоком, почти ручейком, на котором непонятно как помещалась лодка, умудряясь при этом не задеть поросшие камышом берега. Кругом была шуршащая падающими листьями непроходимая чаща.
— Где это мы? — спросил я, потягиваясь.
— Шатурский район, — ответила Катя, — речка Полиха. Уже прошли Цну… слушай, а займись завтраком, ладно? Я отрываться не хотела — скоро рассвет, а до места идти еще прилично.
— Конечно, — с готовностью кивнул я, подвигаясь к рюкзакам, — надо меня раньше разбудить было!
— Зачем? — улыбнулась Катя, — ты как раз вовремя.
Пока я разогревал завтрак, речушка вдруг сильно расширилась, и превратилась в одно из торфяных озер, в изобилии разбросанных по Шатурскому району. Катя продолжала уверенно править лодкой, не снижая скорости, и вскоре мы снова вернулись в русло реки, уже на противоположном берегу.
— То место, куда мы направляемся, — сказала Катя, складывая одной рукой мусор в контейнер из-под рациона, — находится прямо посреди деревеньки. Мы не можем никак его изолировать от внимания местных жителей, и это самая тонкая часть моего плана. Если ты обнаружишь то, что я ожидаю — это же смогут увидеть и все местные жители. Поэтому действовать надо будет быстро.
— Это я могу, — подтвердил я, и спросил: — а где мы возьмем инструмент для раскопа?
— Инструмент? — Катя недоуменно замигала.
— Ну, там лопаты хотя бы, — я пожал плечами, — хотя и металлодетектор, наверно, был бы не лишним. Та штука, которую я нашел в карьере — она казалась металлической.
— А, ты об этом, — ответила она, — думаю, делать раскопки необходимости не будет. Та штука, которая там должна находится — она или непосредственно на земле, или прямо в воздухе.
Я посмотрел на Катю. В рассветных сумерках выражение лица разобрать было сложно — но, похоже, она не шутила. Поэтому я просто вздохнул и промолчал.
Когда лодка ткнулась носом в густо поросший камышом берег, уже совсем рассвело. Утро вышло морозным; на жухлой траве блестел иней. Ночные заморозки — обычное дело для ясной погоды осенью.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Мы забрали рюкзаки, а лодку Катя решила оставить, как есть, вместе с электромотором. Сказала, что лишний груз нам совершенно ни к чему. «Вот повезет кому-то», — подумал я.
Пройдя по тронутым морозам грунтовым тропинкам между заборами участков, уступами спускающихся к речке, мы вышли на широкую деревенскую улицу. Впрочем, асфальтом тут тоже и не пахло, так что ночные заморозки оказались очень кстати. Иначе все ботинки давно были бы грязи.
Улица вела к невысокой аккуратной церквушке с синей крышей, и небольшому деревенскому погосту. Чуть левее погоста, в сторону речки, концентрическими кругами лежало несколько крупных валунов, практически полностью утопленных в грунт. Кое-где виднелись следы раскопов. Но самое интересное было в центре этого круга. Там, прямо в воздухе, сантиметрах в тридцати над почвой, висел плоский черный блин; довольно крупный — пара метров в диаметре. Его чернота не была абсолютной: он влажно поблескивал на утреннем солнце, словно был выкрашен глянцевой краской.
— Что это за место? — спросил я, — похоже на какое-то капище. Кстати, я говорил, что в Царицыно, где мы были — есть одно действующее? Как раз на курганах?
— Это мегалитический памятник, — ответила Катя, — древняя обсерватория. Очень вероятно, что культовое сооружение, так что ты прав. — Отвечая, она не переставала напряженно и пристально на меня глядеть, — скажи… ты видишь что-то еще? — наконец, спросила она.
— Эту черную штуковину? — я указал рукой на диск.
Катя посмотрела в указанном направлении. А потом, без всякого предупреждения, как подкошенная упала на колени, и спрятала лицо в ладонях. Растерянно глядя на ее спину, я не сразу сообразил, что она рыдает.
Я растерянно всплеснул руками. Потом присел рядом с Катей, и аккуратно погладил ее по спине. Всхлипы стали реже, потом вовсе прекратились. Она, не поднимая головы, сделала глубокий вдох. Потом выпрямилась, и посмотрела на меня. Мне кажется, ради такой улыбки, которую она мне подарила, мужчины должны быть готовы решительно на все: или полезть в огонь, или даже приготовить борщ.
— Ох, да что же это я, — Катя поднялась, отряхиваясь, — наверно, побочка от стимулятора.
— Тебе нужна помощь? — спросил я тревожно.
— Нет, все в порядке, — Катя покачала головой, — но нам надо скорее двигаться. Рюкзаки не забудь!
— Куда двигаться? — спросил я, и недоуменно заморгал.
— Туда! — Катя решительно указала на черный диск; я вздрогнул. — Знаю, мне тоже страшно, — продолжала она, — но это наш единственный шанс.
— Это что-то типо портала что ли? — спросил я.
— Древняя транспортная система, — ответила Катя, — другие видящие обнаруживали ее следы, и мы построили теоретическую модель, которая позволила вычислить критические точки входа. Мы знали, что здесь что-то должно быть — но у нас не было видящего, чтобы это что-то обнаружить.
— А другие организации? Правительство? Почему не обнаружили?
— У них не было модели, — Катя с улыбкой пожала плечами, — но нам действительно пора. Вход нужно закрыть изнутри — тогда местные не смогут его обнаружить. Скорее, — она посмотрела куда-то в сторону церквушки. Там, подозрительно косясь в нашу сторону, ковыляла бабулька с двумя огромными сумками.
Катя решительно двинулась к висящему в воздухе диску. Мне ничего не оставалось делать, кроме как последовать за ней.
Я пошел первый. Вовсе не потому, что Катя настаивала — просто мне это показалось правильным. Я ожидал чего угодно: плеска воды, дикого ускорения, как в фильмах показывают, или резкого перехода, когда хлоп: и ты уже в другом месте. Но внутри диска оказалась абсолютная чернота и тишина. Сердце неприятно зачастило, подкатывая к горлу. Прошиб холодный пот — когда я понял, что не могу найти дорогу обратно: сделав пару шагов, вытянув вперед руки, я не обнаружил совершенно ничего. «А что, если это ловушка? Что, если она этого и добивалась — запереть меня в этом черном нигде?» — стучала в голове постыдная паническая мысль. А потом, совсем рядом, послышался спокойный и веселый Катин голос:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
