Талия лежала, не желая двигаться. Но она уже достаточно увидела, и все вокруг восхитило ее. Побеленные кирпичные стены, дверь из древесины пальмы, окна со ставнями, каменный пол, два плетеных дивана из тростника, а на них шерстяные подушки ручной работы ярких расцветок с крупными узорами, ковры и гобелены в бедуинском стиле, масляные лампы и бронзовые курильницы для благовоний. Все выглядело одновременно просто и невероятно изысканно.
Попала ли она в другой мир? Или оказалась в другой эпохе?
Следует узнать, где она находится. Как она здесь оказалась? Талия смутно помнила, что несколько раз приходила в себя. Сопоставив одно с другим, она наконец поняла, что произошло.
Харрис вернулся за ней. Ее рыцарь пустыни приехал обратно на белом коне, сопровождаемый конницей. У нее началось обезвоживание и случился солнечный удар.
Неудивительно, что в голове остались только обрывки воспоминаний. Но Харрис заботился о ней.
— На этот раз ты проснулась по-настоящему, дорогая? — спросил он тихим и измученным голосом.
Талия повернулась и обнаружила принца в двух шагах от нее. Он сидел на полу, подогнув колено, слегка над ней возвышаясь. На нем была белая туника.
Значит, ей не привиделось.
Она закрыла глаза, желая запомнить Харриса в традиционной одежде. Он выглядел по-королевски в любом одеянии, но сейчас был просто неотразим.
Харрис быстро поднялся. Талия не переставала удивляться его пластичности при огромном росте и большой мышечной массе. Не успела она посмотреть в его глаза, как он отодвинул в сторону москитную сетку и его туника распахнулась.
Талия уставилась на его красивую грудь, которую прикрывали теперь только бинты.
Именно к этой груди она прижималась, спасаясь от опасности и усталости. На его груди она переживала сладкие мгновения, которые не забудет до конца жизни.
Новые повязки оказались уже тех, которые она ему накладывала, поэтому Талия могла лучше разглядеть его гладкое мускулистое тело бронзового оттенка. Талия с трудом переводила дыхание от внезапного возбуждения. Она простонала.
Кстати, это хороший симптом. Если она за считаные секунды распаляется так сильно, значит, весь организм функционирует в нормальном режиме.
— Не надо, дорогая. Я прошу тебя, не закрывай глаза снова.
Она не осознавала, что зажмурилась. Услышав его неуверенную просьбу и почувствовав, как прогнулся матрас, Талия открыла глаза и снова простонала.
Увидев желание в его взгляде, она почувствовала, как ее словно опаляет огнем страсти. Он выглядел таким внушительным и желанным…
«Хватит. Скажи что-нибудь!»
Талия попробовала произнести хоть слово, но от обезвоживания и истощения у нее сдавило горло.
В конце концов она едва слышно прошептала:
— Я проснулась. По-настоящему.
Харрис нависал над ней, оглядывая пристально и с сомнением:
— Ты уже говорила это раньше, слишком часто. Мой рассудок больше не выдержит такого количества ложных надежд. — Подняв глаза к потолку, он провел пальцами по волосам. — Что я несу? Если ты по-прежнему пребываешь в полудреме, я не смогу тебя разбудить.
Талия попыталась сесть, но не смогла — ей лишь удалось повернуться к нему:
— Сейчас я не сплю. Я помню, как теряла сознание и приходила в себя. Но я не только проснулась. Мне так хорошо, будто я заново родилась. — Увидев, как потемнели его глаза, она произнесла: — Нет, на самом деле. Я только возвращаюсь к нормальной жизни. У меня немного кружится голова, чего следовало ожидать, болит все тело от непомерной нагрузки, и я слишком долго пролежала в кровати…
Она умолкла и снова попыталась сесть, впервые себя оглядев.
На ней была атласная ночная рубашка ярких сине-зелено-оранжевых тонов, с низким декольте и без рукавов. Наряд выглядел так же экзотично, как и мебель в комнате.
Талии стало жарко, когда она представила, как Харрис касался ее тела, одевал. В голове тут же пронеслись образы, как принц будет снимать эту ночную рубашку.
Харрис придвинулся к Талии ближе, с беспокойством ее разглядывая. У нее внезапно перехватило дыхание. Она почувствовала, будто атласная ткань ночной рубашки оживает, скользит по ее соскам, приятно ласкает ее между ног.
Талия поерзала, стараясь избавиться от сексуального напряжения. Она посмотрела на Харриса с едва скрываемым желанием:
— Скажи… как долго я спала?
Он быстро взглянул на часы, потом посмотрел на Талию. Лицо его помрачнело.
— Пятьдесят часов сорок две минуты.
— Вот это да! — воскликнула она в полный голос. — Но это оптимальный срок для восстановления организма после обезвоживания и солнечного удара. Повезло мне, что я крепкий орешек, да?
В его глазах читался восторг, отчего они стали ярче и красивее.
— Вот такая ты неиспаряющаяся роса Бога. Хвала Небесам, ты жива.
На ее губах играла трепетная улыбка.
— А чем ты занимался, пока я спала?
Его губы дрогнули в лукавой полуулыбке.
— Я заботился о тебе, отправил гонцов к братьям, потом снова о тебе заботился. А потом я, ох, снова о тебе заботился.
Талия игриво ударила его по предплечью в ответ на поддразнивание, а затем погладила в знак благодарности за приложенные усилия.
— А о себе ты подумал? Ты хотя бы поспал?
Он посмотрел на нее, притворившись раскаявшимся:
— Уверяю тебя, я иногда дремал.
И только теперь Талия заметила, как исхудало его лицо, как напряжены его черты. У нее сжалось сердце от избытка благодарности и восхищения.
— О, Харрис, ты такой заботливый защитник. — Она снова погладила его, наслаждаясь его улыбкой. Потом ахнула. — А как твоя рана? Ее кто-нибудь обрабатывал? Как ты?
Харрис походил на мальчишку, который старается задобрить учителя перед тем, как сообщить ему плохую весть.
— Ну, у меня и хорошие, и плохие новости.
Талия быстро оглядела принца, лихорадочно оценивая его состояние. Нет. Независимо от того, что он скажет, новость не может быть ужасной. Несмотря на очевидную усталость, выглядит он хорошо.
Ее сердце все еще испуганно сжималось, когда она неуверенно произнесла:
— Начни с плохой новости.
Он одарил ее притворно-мрачным взглядом:
— Наложенные тобой швы были очень хорошими.
— Почему ты говоришь о них в прошедшем времени? — пискнула она. — Они разошлись!
Он кивнул и поднял руки:
— Хорошая новость в том, что в рану не попала инфекция. Понимаешь? — Он подвигал левой рукой, явно не испытывая неудобства. — Более того, жители оазиса обновили содержимое аптечки, поэтому ты можешь наложить мне швы еще раз.
