«Тёмное небо раздирали всполохи молний. Дождь хлестал с такой силой, что капли, попадая на кожу, едва ли не ранили. Ветер прижимал деревья к земле. Они гнулись и стонали в унисон буре. Она летала на спине огромного Золотого Дракона! Держалась за шипы на его шее изо всех сил, но руки всё время соскальзывали. Было мокро и очень холодно. Дракон взлетал всё выше и выше, он хотел подняться над грозой. Но даже этой огромной машине смерти было тяжело бороться со стихией. Пробравшись сквозь тучи и бурю, поднявшись над облаками, Дракон направился навстречу яркому солнцу, озираясь по сторонам. Чего он ждал? Что высматривал над толщей грозовых облаков? А потом Кира увидела! Увидела впереди огромного Дракона. Плоть его частично сгнила, обнажая белые кости. Перепончатые крылья местами имели дыры, но тем не менее он держался в воздухе. На нём сидел всадник, который держался за поводья. Всадник, как и его Дракон, был полуистлевшим трупом. Кира содрогнулась всем телом. Золотой Дракон под ней поднял голову, завис над тучей, приняв вертикальное положение, открыл свою смертоносную пасть и выдохнул пламя. Огонь поглотил противника, и он стал опадать в облака, распадаясь на пепел…»
Кира открыла глаза. Простыня, которой они с Павлом укрывались, была мокрой. Волосы слиплись. Холодный липкий пот заливал глаза. Кира поёжилась, несмотря на жару, её морозило. Она осторожно поднялась с постели и ушла в душ, чтобы смыть с себя этот липкий сон. Стоя под горячими потоками воды, пыталась согреться и отогнать от себя дурные мысли. Кажется, она только что действительно побывала под холодным дождём в центре бури, в центре битвы. Сон не отпускал, обволакивая её. Она до сих пор чувствовала каждую каплю холодной воды у себя на коже. Сквозь шум воды Кира услышала шаги. Павел шёл к ней в душ. Она подставила лицо воде, стараясь и ни о чём не думать.
– Найдётся местечко? – спросил он, заходя в душ.
Он положил ладони ей на живот и прижал к себе.
– Боже, ты вся ледяная, – удивился он и стал растирать её плечи, сильнее прижимая к себе.
Кира повернулась к нему и томно посмотрела, распахивая глаза.
– Так согрей меня, – прошептала она.
– Что происходит?
– Не сейчас, – она припала губами к его груди.
Странное чувство разлилось по её телу, каждая клеточка наполнилась электричеством и желанием. Павел подхватил её под бедра, приподнял и прижал к стене…
Не существовало ничего. По венам растекалось живое пламя. Оно обжигало изнутри, но застывало перед ледяным холодом кожи. Ладони Павла были так же горячи, как кровь Киры, они обжигали, как и всё его тело, прижатое к ней, находившееся в ней, проходя электрическими импульсами, застывая на кончиках её пальцев. Нервные окончания в животе завязались в тугой клубок, отражаясь сладкой болью. Через несколько мгновений она вскрикнула и, распахнув глаза, увидела чёрно-белый мир. Мир утратил краски и звуки, как старое немое кино. Она видела. Видела… По ванной комнате заскользили тени. Через комнату прошла Старшая Видящая, она держала в руках свёрток, свёрток плакал. Ребёнок? Старшая была моложе, намного моложе, чем теперь, но узнавалась легко. Она прошла и положила сверток на стол. Из тьмы к свёртку потянулась костлявая рука, обтянутая серой кожей, тонкие пальцы отодвинули ткань, скрывающую дитя. Рука резко отдёрнулась. Утробный булькающий голос зазвучал у неё в голове: «Пока это лишь дитя. Но она станет самой сильной среди вас. Её взору открыты будущее и прошлое. Когда-нибудь это станет опасно. Когда это случится, убейте». Картина исчезла. Растворилась дымкой. Кира перевела пустой взгляд на Павла. Среди чёрно-белых картин сам он был чёрно-белым, лишь глаза… Тонкий сияющий золотой обруч вокруг радужки сиял нежным завораживающим светом. Кира прильнула к Павлу, впиваясь поцелуем в его губы, и через мгновение оказалась наполнена до краев. Огонь хлынул из её тела, обжёг кожу, и она наконец-то согрелась. Права была мама… Ох как права.
Они вышли из душа, неспешно позавтракали и вышли на прогулку.
– Может, расскажешь, что ты видела?
– Сначала сон, – отозвалась она. – Я летала на Золотом Драконе, а потом он уничтожил другого Дракона и его всадника, при этом оба они были живыми мертвецами. Я не знаю, что это было, может быть, я слишком много думала об этом, вот и увидела. Но всё было так реально. Всё время лил ледяной дождь. Мне было жутко холодно и страшно. А потом, – Кира слегка смутилась, – в душе, я увидела Старшую. Только она была моложе, намного моложе. Словно из прошлого. А мы ведь видим только будущее. И у неё был младенец в руках. Она принесла его откуда-то. А потом эта рука. Она была странная, словно кости обтянуты кожей, а мышцы давно высохли или их просто удалили. И это существо, я уверена, что голос принадлежал ему, сказало, что этому ребёнку открыты и прошлое, и будущее и что это опасно для них. Как только станет слишком опасно, ребёнка надо убить.
– Думаешь, ты видела прошлое?
– Либо так, либо я сошла с ума, – ответила Кира.
– Есть над чем подумать. А ещё костлявая рука, живые мертвецы, Драконы…
– И ты…
– Что я?
– У тебя радужку глаз опоясывают тонкие золотые кольца, – ответила Кира. – У них такое ласковое сияние.
– И когда ты это видела? – Павел недоверчиво поднял бровь.
– Когда… – Кира шумно вдохнула и засмеялась.
Павел всё понял и тоже засмеялся.
– Идём, – сказал он, привлекая её к себе. – Пора на встречу.
Встреча была назначена в кафе в другой части города. Безопасность прежде всего. Их ожидала блёклая блондинка, такая, какими бывают люди, которые легко смешиваются с толпой. Она была настолько обычной, что Кира пребывала в замешательстве: обычно женщины украшают себя, используют косметику, чтобы выделяться, казаться привлекательными. Она же была этакой невидимкой. На таких не смотрят, не обращают внимания, а значит, не запоминают. Кира знала, она ведь когда-то сама была такой, очень-очень давно, теперь казалось, что в другой жизни. Она потянулась к девушке мысленным взором и… Её отбросило назад, словно невидимая стена, на которую натыкаешься, не видя, куда идёшь. Кира вздрогнула, как от удара. Она и забыла это липкое ощущение, которое она испытала, когда её отбросила защита Павла. Что это за защита? Может, в Ордене все так защищаются от Видящих? Она так и не спросила. А надо бы.
– Ну и вид у тебя, – фыркнул Павел вместо приветствия.
Значит, девушка выглядела так не всегда, и Кира правильно оценила её вид как конспирацию и способ смешаться с толпой. Хотя бледнокожая девушка среди загорелых мулаток определённо выделялась, поэтому это было самонадеянно.
– И тебе привет, – ядовито отозвалась девушка и смерила жену Павла оценивающим взглядом. Кира поняла, что она почувствовала, как её попытались просканировать.
– Кира, познакомься это Маша, Маша, это моя жена Кира, – представил Павел.
– Угу, – буркнула Маша. – Сядете вы уже или нет?
Павел и Кира сели. Маша вытащила из рюкзака толстую папку и протянула Павлу.
– В двух словах, что можешь сказать? – спросил Павел.
– Да хреново всё, – ответила Маша. – Во всех бандитских группировках, да и мафиях объявлена награда за её голову, – она кивнула на Киру. – Деньги немалые, до конца жизни хватит. Так что ты б подумал.
– Очень смешно, – сердито процедил Павел.
– Кто заказчик, неизвестно, – продолжила Маша. – Но мы с вами знаем, кто на этой планете в край обнаглел. Орден уже вступился, но это не спасёт. Вы можете поехать в один из бункеров, но по глазам вижу, что не поедете. Да и не жизнь это, скрываться всё время. Из многолетней слежки за Старейшинами удалось выяснить, что основной мотив, которым они прикрываются, – это конфиденциальность. Есть тщательно охраняемый объект, но из тех, кто видел, что там происходит, никто не выжил, а если и выжил, то играет за другую «команду». Всё, что мы «нарыли», находится в папке, плюс самое интересное и пикантное из жизни Старейшин. И из жизни Киры, – Маша внимательно посмотрела на неё и поджала губы. – Конечно, не я тот человек, который должен был тебе сказать, что ты приёмная.
