— Ты, болтливая маленькая…
— Сейчас же убери от меня руки, а не то я позову адвоката и засужу тебя по гроб жизни!
— Вот как? Ну тогда я, пожалуй, дам тебе повод меня засудить. — Без предупреждения он взял ее своими огромными ручищами за пояс и повесил на свое массивное плечо.
Фила завопила так громко, как только позволяли ее легкие, но из-за всеобщего смеха и болтовни на лужайке ее явно никто не слышал.
— Поставь меня на землю или же точно окажешься в тюрьме. — Она принялась яростно колотить по его спине кулаками. Это имело не больший эффект, чем если бы она била слона. Он не причинял ей боли, поэтому Филадельфия не паниковала, но не могла вынести такого способа обращения. — Ты — отличный пример того, каких недоумков производит милитаризм нашей страны. Откуда ты такой взялся? Какой-то тайный правительственный проект по выведению новых существ, в котором была допущена ошибка? Поставь меня на землю.
— Привет, Тек. Похоже, ей быстро удалось тебя достать. У нее это хорошо получается.
— Ник! — При звуке знакомого и невыносимо спокойного голоса Фила подняла голову. — Слава Богу, что ты здесь. Быстро сделай что-нибудь. Этот гад — сумасшедший.
— Сэр. Это вы, сэр?!
Фила с отвращением услышала восторг в голосе этой обезьяны.
— Добро пожаловать домой, сэр. Мы чертовски рады снова вас увидеть.
Женщина неистово вертелась.
— Ник, сделай же что-нибудь. Прикажи этому монстру поставить меня на землю. И вызови полицию. Этот человек очень опасен. Я хочу, чтобы его арестовали за нападение на меня.
— Тек не обидит и мухи, если его не спровоцировать, — беспечно сказал Лантфут. — И, конечно, если ты будешь так поступать, тебе придется за это поплатиться, Фила.
— Я его не провоцировала. Я настаивала на своих конституционных правах, черт побери. Заставь его сейчас же опустить меня на землю, или я подам в суд еще и на «Каслтон и Лайтфут». Я уверена, что хороший адвокат сможет доказать, что тот, кто взял этого зверя на работу, виновен в том, что неверно разбирается в людях.
— Святой Боже, сэр, неужели это она? Приятельница, о которой вы рассказывали Гарри?
— Боюсь, что да. Филадельфия Фокс, разрешите представить вам Уильяма Текумае Шермана. Старого друга семьи. Он очень давно работает на Лайтфутов. Собственно говоря, с тех пор как ушел с военной службы.
— Увольте его, — проговорила Фила.
— Дай-ка ее лучше мне, Тек. Она временами становится очень вспыльчивой.
— Конечно, сэр. Извините, ошибочка вышла. — Шерман принялся снимать свою ношу. Он взял Филу руками за пояс и поднял со своего плеча. — Я спросил ее, кто она такая, а она понесла какую-то чушь.
— Это на нее похоже.
— Я должен следить за каждым, кто попытается проникнуть через ворота. Прошлый год парочка мотоциклистов попыталась учинить беспорядок. Поломали кое-что, пока мне удалось от них избавиться.
— Я что, выгляжу как фанатка-рокер, идиот? — Фила прикрыла глаза, когда небо у нее над головой перевернулось, и с нетерпением ждала, когда очутится на земле. Повиснув в воздухе, женщина продолжала говорить:
— Это просто невыносимо. Не могу поверить, что этому человеку так долго удавалось сохранить свою должность в твоей семье, Ник. А на лужайке вы ставите ловушки? Может, пускаете крокодилов в болотца перед входом? Там еще будут такие же военные роботы, как этот? Автоматы «узи»в коридоре… Уфф! Ник!
Вторая пара огромных рук взяла ее за пояс, и в следующую секунду Фила уже свисала с широкого плеча Никодемуса.
— Я использую свои акции «Каслтон и Лайтфут», чтобы довести обе семьи до банкротства, — поклялась Фила.
— Относись к этому проще. Я ею сам займусь, Тек. Увидимся позже?
— Да, сэр. Прекрасно, сэр. Как хорошо, что вы вернулись.
— Спасибо, Тек. Интересно, что будут чувствовать все остальные?
— Я уверен, что они тоже будут рады, сэр. Не сомневаюсь.
В своем перевернутом положении Филе удалось увидеть выражение лица Тека Шермана. Он широко улыбался Нику. Этот член клана был явно рад появлению блудного сына. «Но, конечно, — напомнила она себе, — Тек не член семьи. Просто наемная рабочая сила».
— Поставь меня на землю, Ник. Эта шутка слишком уж затянулась. — Мимо ее глаз проплыли ворота с железными прутьями, когда Лайтфут прошел мимо них. Посмотрев вниз, она увидела под его ногами море глубокого, насыщенного зеленого цвета.
— Сегодня Четвертое июля, Фила — объяснил он. — Предполагается, что в этот день нужно немного повеселиться.
— И так веселятся Лайтфуты? Мучают невинных женщин?
— Я раньше этого не пробовал, — задумчиво сказал Никодемус. Его ладонь поднялась выше по ее затянутому в джинсы бедру. Он нежно сжал его. — Это не так уж плохо.
Прежде чем он смог продолжить, раздался звук еще одного мужского голоса, который показался Филе смутно знакомым. Густой, с хорошими интонациями, очень ровный, такой голос может заставить поверить во все, что произносит. Однажды она уже слышала его по телефону. Голос принадлежал Дэррену Каслтону.
— Привет, Ник! Что это у тебя? Твои манеры обращаться с женщинами явно претерпели за последние три года некоторые изменения.
— Мне всегда недоставало твоей галантности, Дэррен.
— В этом ты прав. Ты же Лайтфут, а не Каслтон. Но, во всяком случае, у тебя никогда не было приятельниц, которых ты приносил домой, повесив через плечо. Она должна быть довольно интересной.
— Так и есть.
— Рад тебя видеть, Ник. — Голос Дэррена стал серьезным. — Чертовски рад. Много времени прошло.
— Надеюсь, что довольно много.
Фила почувствовала, как Ник снял правую руку с задней части ее бедра, и поняла, что они обмениваются рукопожатием.
— Раз вы закончили свое великолепное воссоединение, я была бы благодарна, если бы мне позволили встать на собственные ноги.
— По-моему, она раздражена, Ник.
— Это не моя вина. У нее произошла небольшая разборка с Теком у ворот. — Легким движением Ник поставил Филу на землю и, улыбаясь, смотрел, как она смахивает волосы с глаз и поправляет свободную рубашку цвета фуксии с зеленым. — Дэррен, познакомься с мисс Филадельфией Фокс.
Фила увидела перед собой молодого человека с очень приятными чертами лица. Казалось, он был одного возраста с Ником, но на этом сходство заканчивалось. Ник был крепким, плотным, с грубоватыми чертами лица, Дэррен же Каслтон выглядел гибким, стройным и аристократичным.
«В его лице чуть больше резких углов, чтобы его можно было назвать безупречно красивым», — решила Фила. Его зубы украсили бы любой рекламный плакат. Светло-русые волосы и ясные голубые глаза делали его настолько типичным американцем, что люди, должно быть, верили ему с первого взгляда.
