Директор замер в волнении. Да ведь любой их подарок… О господи! «Интерпланет» — торговая фирма; и пусть что угодно твердят гордецы и моралисты!
— При одном условии, — добавил антаресец. — Вы дарите нам то, что не имеет у вас цены и не приносит вам материальной пользы. Мы поступаем так же.
— Но…
— Иного решения мы, к сожалению, найти не можем.
Директор почувствовал себя так, будто из-под него потянули стул. Проклятье! Ноль всегда ноль. Антаресцы и проблему подарка решили по-своему. Обошли, оставили в дураках. Такие чистенькие, самодовольные, до отвращения чужие кузнечики…
Чужие, вот главное. Во всем. Да пропадом пропади все научные ценности, которыми они не хотят делиться! Но у них не нашлось ни капли душевного тепла и отзывчивости. Строгая, беспощадная логика нечеловеческого разума только.
Антаресец бесстрастно ждал. "Ненавижу, — стиснул зубы директор. Всегда, с самого начала подсознательно ненавидел. Просто боялся отдать себе в этом отчет".
— С вашего разрешения я должен немного подумать, — сказал он вслух.
— Пожалуйста, я не тороплюсь.
Они никогда не торопились. Не навязывали своего мнения. И всегда получалось так, как они хотели. Теперь поздно отступать. Надо придумать подарок или признать еще одно свое поражение. Так ли уж было дурно его намерение принести людям пользу ценой маленькой деловой хитрости?
Самонадеянный болван, с кем вздумал тягаться! Подарок, подарок… Что на Земле не имеет ни цены, ни пользы? Что?
Все имеет либо то, либо другое. Даже гашеная марка. Все.
— Возникает новое противоречие, — директор вздохнул. — Кажется, мы ничего не сможем вам подарить на выдвинутых условиях — просто нечего. Но тогда мы приходим к тому, с чего начали: страдают наши правила гостеприимства.
— Это мнимое противоречие.
Мнимое? Да, конечно. "Мы дарим вам планету Нептун". А что? Ни цены, ни пользы она не имеет. Подарок, достойный космической цивилизации. Нет, не пойдет. С таким же правом можно преподнести Полярную звезду или галактику М-82. "Ни цены, ни материальной пользы". Материальной — существенная оговорка! Подарить, что ли, свою дружбу?
Директор внутренне усмехнулся. И быстро взглянул на антаресца. Непроницаем. Непробиваем. Непобедим, Ничто не может противостоять его разуму. Ну, это мы еще посмотрим, посмотрим!
Память лихорадочно перебирала все, чем богата Земля. Приливы, почвы, сияния, алмазы, ананасы, течения, пляжи, пальмы… Все, чем богато человечество: ракеты игрушки, мелодии, пирамиды, идеи, синхрофазотроны, книги, искусственные сапфиры, картины… Память перелистывала все это как прейскурант. Ничего, ничего подходящего!
Да, надо сдаваться. До чего же унылый день за окном! Эти однообразные здания, эти…
А что, если…
Взгляд директора сузился.
— Технические вопросы-транспортировки вас не затруднят? — спросил он отрывисто. — Ну, если это нечто объемистое, трудноуловимое…
— Пусть это вас не беспокоит.
— Тогда взгляните в окно. Видите этот смог? Он не имеет ни цены, ни пользы. Мы дарим его вам. Все смоги Земли!
Директор обессиленно откинулся в кресле. "И пусть что будет, то и будет!" — подумал он в каком-то лихом отчаянии.
— Спасибо.
В голосе антаресца мелькнула — или это показалось? — теплая нотка. Директор подскочил, широко раскрыв глаза.
— Спасибо. Ваш смог — это горный воздух нашей планеты, которого мы так давно были лишены в путешествии. Вы сделали великодушный и самоотверженный подарок.
Самоотверженный?! Директор не верил своим ушам.
— Да, смог — это, конечно… — пролепетал он. — Хотя, с другой стороны… э… так сказать, фигурально…
— Вот именно, — сказал антаресец. — Разум крепнет в преодолении обстоятельств, а смог требует от вас серьезного преодоления, и мы понимаем, как трудно отказаться от фактора прогресса, даже если он горек и тяжел. Поэтому если вы намерены пересмотреть.
— Нет, нет! — замахал руками директор. — Бог с ним, с фактором! Чего-чего, а трудностей у нас хватает, так что вы, пожалуйста, не беспокойтесь.
— Все же мы у вас в крупном долгу, — антаресец, казалось, покачал головой, хотя головы в земном понимании этого слова у него не было. Разрешите попрощаться, нам надо серьезно подумать об ответном подарке.
Директор раскланялся.
— Я бесконечно сожалею, что затруднил вас своей проблемой.
— Великолепно! — воскликнул он, едва за антаресцем закрылась дверь.
"Но какая странная логика…"
— Великолепно! — повторил он, подходя к окну, за которым уже исчезала пелена смога.
"Надчеловеческая логика…"
— Великолепно! — поздравил он себя, усаживаясь снова в кресло.
— Ве…
Так ли?
Директор вскочил как ужаленный.
— Что, если антаресцы…
Что, если взамен смога они надумают подарить людям какой-нибудь новый, с иголочки, "фактор прогресса"?!
Лицо в толпе
Прекрасных, тонких и нежных описаний закатов и перелесков, тихих речек и звездных ночей так много в литературе, что из них нетрудно составить почтенный том, тогда как всех слов об уличной толпе едва ли хватит для заполнения тетради: писатели более внимательны к образам природы, чем к ликам человеческого сомножества. Гадать о причинах все равно, что заглядывать в бездонный колодец или в пучины собственного подсознания. Все же отметим, что можно блаженно, отрешенно и долго следить за накатом морской волны, пламенем костра, неспешным движением облаков, но столь же длительное созерцание смены человеческих лиц утомляет. Хочется отвести взгляд, избежать этого мелькания и наплыва, и опытный горожанин давно научился воспринимать толпу как фон, привычную нейтральность которого способны нарушить лишь резкие отклонения в поведении, облике. Кстати, спросим себя, куда подевались уличные зеваки? Чем крупнее город, тем реже они, в самых многолюдных лишь один прохожий из сотни задержится, чтобы поглазеть даже на суматоху уличной аварии.
Это не от потери любознательности или утраты нескромного любопытства. Стоит выдаться свободному часу в дальнем и незнакомом, тем более чужеземном городе, как тот же равнодушный прохожий замечает толпу, с интересом вглядывается в лица, вникает в то, мимо чего сто раз проходил у себя дома. Особенно, повторяю, если он оказался за границей. Вот тут он постарается ничего не упустить, даже если от обилия впечатлений разламывается голова.
Столь пространное вступление потребовалось мне для ответа на неизбежный вопрос: почему именно я, да еще будучи за границей, углядел то, что для местных жителей так и осталось скрытым? Да именно потому все и случилась, что я был сторонним наблюдателем, склонным задумываться над природой мелких житейских неразъясненностей. Само собой, вмешался и случай, без которого нигде никогда ничего не обходится. Обычно научные конференции планируются так, что передохнуть некогда. А тут, не знаю уж почему, в расписание свободным днем вклинилось воскресенье. Естественно, после завтрака я поспешил вон из отеля.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
