ночь.
- Вот это видишь? - Ник приближает свое лицо, и я вижу, легкий синяк и припухлость на идеально выточенной скуле. - Если бы не Арон. Я бы тебя уже где-нибудь в кладовке сладко трахнул, заразу, - большим пальцем он оттягивает мою нижнюю губу.
- Не надо, - шлепаю его по руке.
Вспоминаю сон и низ живота тянет. Представляю мужские руки на теле. Стою, зажатая в углу этими двумя, и боюсь скандала, что мне на это папа скажет, ужин в образцовой семье вот-вот накроется.
И не медным тазом.
Чем-нибудь похуже.
- Парни отбой, - зовет Виктор, и я сразу выглядываю из-за спины Арона. Виктор смотрит в арку. - Идут.
- Явились? - по зоне отдыха разносится густой, тяжелый бас. И появляется сам мужчина - весь седой, но такой гордый, высокомерный, он несет себя с таким достоинством, что мне сразу ясно становится - глава семьи.
Дед.
Бородатый, как в сказке.
- Вы опоздали, - ворчит он и хмуро оглядывает своих бессовестных внуков. Смотрит на меня. - Алиса?
- Да. Добрый вечер, - топчусь рядом с Ником и Ароном. Тереблю край юбки. Без трусиков неуютно, кажется, все уже знают, что они у Арона в кармане, и что только что здесь творилось.
- Регина накрыла на стол, - он кивает в сторону Арки.
- Как освободились - так сразу примчались, - Арон закатывает рукава. Бросает краткий взгляд на меня, и похлопывает себя по карману, намекая.
Щеки пылают.
- У меня еще и машину угнали, - Ник отступает от меня, вслед за Ароном шагает к арке. - Я бы так наказал этого гонщика, руки чешутся. Ла…- он оглядывается. Хотел лапушкой меня назвать, но осекается. Карие глаза сверкают, огнем горят. Он поправляется. - Лариса, идем за стол. Будет вкусно.
- Алиса, - дед с подозрением разглядывает меня такими же черными глазами. - Николас неприлично имена коверкать.
- Понял, принял. Алиса.
Неуверенно семеню к арке.
Нужно шепнуть папе, что я уезжаю.
Я не останусь.
Прохожу мимо Виктора, дожидающегося остальных и несмело смотрю на него.
У него лицо каменное, он на меня внимания не обращает.
Выдыхаю и юркаю в арку.
И тут же вздрагиваю всем телом, когда его руки тянут за юбку назад. Задирают и звонко шлепают по ягодице.
На нас оглядываются Ник с Ароном.
- Клевая попка, - ухо опаляет дыхание Виктора. - Как я и думал.
- Виктор, руки не распускай, - цедит Арон.
Ягодица горит. Вырываюсь вперед и обгоняю их, за дедом проскакиваю в столовую.
Вслед мне раздаются смешки.
Оборачиваюсь и вижу три похожих хищных лица.
Они теперь знают меня.
Мою фамилию, кто мой отец, где я живу.
Они меня уже все трое облапали, забрали трусики.
Они не отстанут.
Понимаю это и шагаю к папе, который сидит в кресле за столом.
Глава 11
Пересекаю столовую.
Папа сидит в кресле. За столом еще светловолосая женщина, похоже, тетя моих будущих сводных братьев.
Семейка мне уже не нравится.
Их фамилия теперь мыслей о праздниках не вызывает. Рождественские - дьяволы во плоти.
Регина гремит бокалами.
- Я поеду, - наклоняюсь к отцу. - У Вики случилась беда.
- С твоей машиной? - он следит за Региной. Улыбается ей, когда она ставит рядом с ним графин с соком. Переводит взгляд на меня. - Алиса. Про ужин ты знала еще за неделю. Прекращай мне нервы трепать, - он говорит тихо, удерживает меня за руку, когда я хочу выпрямится.
Спиной чувствую присутсвие мужчин. А я стою без белья, еще и наклонилась.
Вырываю руку и выпрямляюсь.
Папа краснеет.
- В чем дело? - волнуется Регина. Поправляет кофточку.
- У Алисы плохое настроение, - позади звучит насмешливый голос Ника. - Не хочет с нами ужинать.
Большими глазами смотрю на папу.
Вокруг так тихо становится. Исподлобья кошусь на правильную семью.
Дед садится во главе стола, хмурит густые брови. Русоволосая сестра Регины едва заметно качает головой. С шумом двигают кресла эти наглецы Рождественские.
И папа, взгляд такой нехороший, кажется, если я сейчас уйду - он меня потом из дома выгонит.
Вещи выставит на крыльцо.
- Все уже нормально, - злюсь, делаю пару мелких шагов к столу. Резко спрашиваю. - Куда сесть?
Ловлю взгляды карих глаз.
Они все трое напротив. Мерзавцы. Расселись и пялятся.
Обхожу кресло, и троица смотрит на мои ноги.
Я бы не надела юбку, если бы знала, что меня тут эти секс-маньяки поджидают.
- Ребенка не смущайте, - негромко требует дед. - Уставились.
За столом сразу начинает греметь посуда. Оживают разговоры.
Арона поздравляют, что он выиграл очередное дело.
Плюхаюсь в кресло напротив, папа устраивается рядом.
С симпатией смотрю на деда, защитник.
- У моего покойного мужа испанские корни, - рассказывает Регина. - Дома мы готовим национальные блюда, - она кивает мне и рукой показывает на стол. - Вот тут паэлья. А это тортилья, - она двигает блюдо ближе ко мне. - Здесь у нас сладости…я потом тебе запишу рецепты, будешь готовить, Алиса. Научу. Семья у нас большая, - она с теплой улыбкой смотрит на сыновей. - Теперь еще и вы с Александром передете, - Регина смущенно трет рукой нос.
И садится возле папы.
Перевариваю ее заявление.
Куда это мы переедем?
У нас свой большой дом.
И мне ничего такого не говорили.
- А зачем к вам переезжать? - игнорирую пристальные взгляды, щеки так и горят. Наклоняюсь над столом и щурюсь на Регину. - У нас же коттедж.
- Алиса, дорогая, - напевно говорит она и накладывает папе паэлью. Или тортилью - вылетело из головы. Она ставит блюдо ближе к мужчинам. - Так принято. Семья у нас традиционная, многопоколенная. И очень дружная. Живем все вместе.
Перевожу взгляд на дружную троицу Рождественских.
Кто-то из них под столом ногой задевает мою.
У всех похожие невозмутимые лица.
Закашлившись, подтягиваю ноги ближе к креслу.
- За знакомство, Алиса, - Ник ухмыляется. Берет кувшин с чем-то красноватым. Там плавают фрукты. Он наполняет бокал. - После ужина на экскурсию тебя приглашаю. Покажу дом.
Дед молчит.
Я себя белкой в колесе чувствую, всю ночь от них удирала, а прибежала прямиком в лапы.
- Я в дамскую комнату, - бросаю и вылезаю из-за стола.
Юркаю в арку, отдышаться пытаюсь.
Какого же черта.
Что это такое, вообще.
