Рынок не оправдал моих ожиданий. Маленький и народа мало. Может позже покупателей прибавится, а пока больше бродят с одеждой для обмена да всяким домашним добром. Самовары, посуда, стулья, книги, горшки с цветами. Некоторым предметам я не смог ни дать названия, ни догадаться о применении. Какие-то скребки, огромные щипцы и прочая хрень на которую никто и не смотрит. Единственное что меня заинтересовало, так это икона в руках у древней бабки. Оклад обычный, деревянный, но довольно качественный рисунок богородицы. Не удержался, спросил цену: просит пуд муки и бутыль масла. Тысяч на двести новыми получается. Никто столько не даст, булку хлеба максимум.
Торгующие продуктами располагаются на столах, под деревянными навесами. Выбор не особо велик, мяса практически нет, фруктов тоже. Молочное, сало, мука, соль, крупы. Царские деньги уже никто не берет, только советские или обмен. Ильинична установила цену на пирожки в пятьсот рублей. Полчаса простояли впустую, денег ни у кого нет, а на обмен предлагают только абсолютный хлам.
– Пойду, прогуляюсь, – сообщаю Марфе. – А то замерзать стал.
Гулять особо негде, обошел рынок по кругу, потом по диагонали. Менял нет совсем или шифруются. Заметил несколько подозрительных личностей скрывающих товар под одеждой или в телегах. Думаю оружие и самогон. Одна тетка рекламирует лекарства, подошел посмотреть. Кроме трав, куча флакончиков с подозрительным содержимым, участкового на нее нет! Понаблюдал: один и тот же флакон она предлагала и от дизентерии и от выпадения волос. Не купили, цена высокая. Хотя, в сущности, принцип действия схож – закрепление. Завершаю прогулку, поняв, что зря я так рано поднялся. Возвращаюсь к Марфе, она как раз совершила первую продажу, точнее обмен: три пирожка за бутылку керосина. Бутылка, правда, большая, около литра.
– Севодня плохо берут, будем сами доедать, – сетует Марфа.
– Ильинична, мне тут делать вижу нечего, давайте попробуйте кольцо продать, да пойду я домой, – предлагаю ей. – Только за деньги! Сколько думаете просить?
– Так хто ж знает, скоко предложат, умножу на три и будем торговаться, – удивила меня Марфа знанием таблицы умножения. Интересный способ определения цены.
– Лады, вам виднее, – соглашаюсь я. – Я тогда постою с пирожками пока.
Прихватив полушубок, Марфа отправляется искать покупателя. Я же начинаю тренировать голосовые связки.
– Кому пирожочки, горячие, аппетитные! Только сегодня! Купи два пирожка и получи третий в подарок!
– Не брешешь? – сверкнул фиксой крендель блатного вида. Видел, как он крутился возле одной из подозрительных телег. – Забожись, что третий бесплатно?
– Зуб даю! – делаю жест рукой у рта. – Один пирожок восемьсот рублей, возьмешь два за тысячу шестьсот – получаешь третий в подарок!
– А если четыре возьму?
– Шесть получишь! Торопись, пока не остыли!
– Давай я даю за шесть четыре с половиной, а ты мне девять!
– Давай пять и получишь десятый бонусом!
– Чем? – озадачился чувак.
– Э…, это такой суперприз. Только для тебя, как оптовому покупателю.
Поперло, минут за двадцать продал большую часть пирожков, осталось шесть штук всего. Без малого сорок тысяч наторговал, на три сотни больше нормы. Голос чуть не сорвал. А Марфы все нет. Простояв еще час, проявил самовольство – совершил обмен оставшихся пирожков на фунт сахара. Это пол килограмма примерно. Сахар подозрительный, темно-желтый, но сладкий – проверил. Оставив пустую корзину под присмотром соседки, торгующей сушеной рыбой, отправляюсь искать Марфу. Нахожу ее сторговавшую мой полушубок за полпуда муки. Обмен, как на мой взгляд, неплохой, учитывая состояние одежонки, но не радует что мне тащить придется столько груза.
– Я все продал, вот деньги – сообщаю Марфе.
– Все? Вот проныра! И взаправду, тебе на рынке вернее работать, станешь вот торговать, а я печь!
– Спасибо за предложение, но нет. Слишком мало получается. Сколько выходит прибыль с учетом расхода муки, масла, керосина?
– Дык считать надо, – призадумалась Марфа.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Вот если посчитать окажется что и прибыли вовсе нет. А реализатору, то есть мне, еще платить придется. Мы что-то другое придумаем. Да, что с колечком?
– Взял Демьян, сапожник, за сто тышь совецкими. Больше у него не было, вот две щуки еще дал, уху сварим.
М-да, совсем дешево, если Марфа меня не накалывает. Больше ей не буду доверять реализацию.
– А откуда у сапожника рыба?
– А чем ему плотють? У каво чево имеется тем и расщитуются.
– Понятно. Тогда так, деньги давайте, а ухой я детей угощу, ну и нам останется, конечно.
Марфа немного зависла, оба пункта ей явно не понравились.
– А для чиго тебе деньги? У меня сохраннее, а что надобно я для вас дешевле сторгую, – выбрала более важный, денежный пункт.
– Ильинична, я сам торговаться умею, вон за пирожки на триста рублей больше выручил, и то, потому что спешил, а то бы дороже продал. С тебя еще за полушубок, полпуда муки это тысяч семьдесят получается?
Марфа совсем расстроилась, я великодушно пошел на уступки, сообщив, что за полушубок возьму продуктами. Нас с Артуром она по договору кормить обязана, а вот беспризорников мне дорого обойдется содержать. Нужно их задействовать как-то в добыче средств к существованию.
– Мне сладостей купить немного нужно, – сообщаю Марфе, выцарапав с трудом свои деньги.
– Дык сахар ты сменял, какие еще сладости? – не поняла Марфа моего расточительства.
– У меня свидание сегодня, с девушкой. А девушка – дочь военного коменданта города. Не могу я с пустыми руками появиться!
В глазах у Марфы появилась смесь уважения и опасения. Она еще не знает, кого в дом пустила! У меня нет никаких сдерживающих факторов, плюс опыт столетий. Даже застряв в прошлом, я не верю, что могу тут погибнуть. Если умру, то программа должна будет вернуть меня домой! Проверять, правда, не хочется, это как веришь в рай, но лучше гарантированно пожить на Земле.
– Леденцы видала, вон тама, – согласилась внутренне Марфа с моими аргументами.
– Леденцы? Хм, ну на рафаэло и сникерсы рассчитывать нечего, но не настолько же тут плохо? Шоколад достать можно?
Марфа посмотрела на меня как на умалишенного
– Ты ведаешь, скоко он стоит? На центральном рынке видала, за малюсенький кусочек просили пуд муки!
– Настолько плохо? Ладно, тогда домой, а потом сбегаю на центральный, погляжу, что и как.
Прежде чем идти домой, пришлось еще совершить пару кругов по рынку. Корзина ощутимо прибавила в весе, впрочем, у Марфы тоже заполнилась сумка. Одну щуку обменяли на подсолнечное масло, пять фунтов муки ушли за дрожжи, спички, мыло и лук. За деньги еще приобрели перловой крупы и гороха. Напоследок десять фунтов картофеля за двадцать тысяч рублей. Картофель плохой, треть как минимум гнилого, но выбор небольшой, а хороший обошелся бы уже в сто тысяч.
Пока дотащил все это, исподнее мокрое от пота. Пойду куплю два ведра воды и обмоемся с Артуром, иначе как идти на свидание таким вонючим? Не говоря уж о вшах, которых тут легко подцепить. И дров придется покупать, на примусе воду дорого греть, а так хоть в квартире теплее станет. Эх, скорее бы лето!
У подъезда дежурят Нюся и Тяпа. При виде меня радостно вскинулись, но опасливо косятся на Марфу. У меня родилась идея, как и сэкономить и ребят работой занять.
– Вот что бродяги, есть хотите?
Энергично кивают, как мол можно задавать такие тупые вопросы?
– Знаете где воды можно набрать? Не пить – для стирки и мытья?
– Знаем, в реке!
– В смысле в Дону? Но это далеко, мне ведь не пять литров нужно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– А мы знаем, где тачку взять!
Некоторое время обдумываю, насколько этично загружать ребят такой работой. Ведь и обидеть могут по пути и забрать ведра и тачку. А ведра денег стоят, Марфа с меня три шкуры сдерет за них. Не проще ли купить?
– А сколько ведро воды стоит? – спрашиваю Марфу.
– Старыми пять тысяч просили, а новыми не ведаю.
