Идти было все тяжелее. Голову ломило по-прежнему, а теперь еще начались болезненные судороги, выкручивавшие каждую мышцу так, что майора швыряло на стены тоннеля, а дважды он просто упал, в кровь разбив колени и подбородок. Механически поднимаясь, он заставлял себя идти дальше, не помнить о боли и стараться лишь, чтобы его не уносило назад — приходилось воевать за каждый шаг. Пятно белого света металось, как перепуганная птица, и он не видел, куда ставит ногу. Вот уже сводить начало гортань так, что он едва проталкивал горячий воздух в бьющиеся легкие, сдавленные собственными мышцами. Боль, боль, боль. Краем гаснущего сознания Маллесон помнил о шприц-тюбике, лежавшем во внутреннем кармане куртки. Мощный противошоковый препарат из армейской аптечки был последней надеждой.
Дотащить руку до кармана он успел. Но именно тут все и прекратилось. Да так, что мгновенно обмякшие ноги не удержали его и майор третий раз грохнулся на бугристый пол пещеры. Блаженство перевесило боль: он лежал, закрыв глаза, и постанывал от счастья, забыв о том, что может не встать…
— Сэр! — тихонько позвали из тьмы. — Все в порядке, сэр?
— Пока да, Камау… — едва шевеля языком, отозвался Маллесон. — Можно не стрелять…
Странный звук долетел из непроглядного мрака. Через несколько секунд майор сообразил, что никогда не слышал, как смеется Камау.
Такое, наверное, не снилось ни одному спелеологу. Тоннель, коридор или ход, как они это называют, не имел явных признаков искусственного происхождения, следов обработки инструментами или машинами, но и на естественное образование тоже походил мало. Не сужаясь и не расширяясь, не сворачивая ни вправо, ни влево, коридор уходил все дальше. Теперь майор чувствовал только легкую слабость да саднили ободранные колени и подбородок. Часы шли, но, видимо, с ошибками, потому что не могло все, что он пережил, уместиться в двенадцать с половиной минут — или время здесь было другое. Маллесон уже хотел окликнуть Камау и посоветоваться с ним, когда неожиданный порыв холодного свежего ветра опахнул горевшие ссадины. Выход или что-то вроде вентилируемой щели было где-то рядом.
Остановившись, Маллесон вслушался, подняв браунинг. Ветер дул мягко и ровно, скорее прохладный, чем холодный, принося непонятные ароматы. Дешевые сигары и давняя контузия в Дарджилинге сделали свое дело: майор не различал запахов, кроме самых явных — пота, крови, пороха, выхлопных газов и горячей еды. Этих в потоке не слышалось. Он постоял еще, но ничего нового для себя не вывел. «…И хватает сил надавить курок, и в солдатский рай марш со всех ног, там есть место всем, кто жрал паек…»
Выход был настолько похож на вход, что у Маллесона даже мелькнула дикая мысль: уже не повернул ли он обратно или, упаси боже, не прошел ли по кольцу? Он стоял под той же прелестной розовой аркой, и те же бледно-желтые струйки мерцали в толще необычного камня.
— Камау, — вполголоса окликнул он.
— Сэр?
— Займи позицию у выхода, но не ноказывайся. Если что, прикроешь меня. Но огонь только по сигналу.
— Есть, сэр.
Лязгнул передернутый затвор винтовки, и майор, не оглядываясь, шагнул наружу.
Он знал, что именно увидит, вернее, помнил общий рисунок цветовой мозаики, переданный умирающей маекой, и вот сейчас второй раз испытал счастье, пусть и не такое уже острое, когда пятна словно проявились.
Три запомнившихся оранжевых мазка стали тремя большими кострами. Серый полукруг обернулся черной каменной площадкой поразительно правильной формы, а сгусток искрящихся бликов посередине оформился в человека, сидящего скрестив ноги между кострами. Искрились амулеты и металлические украшения, которыми он был увешан, а руки его, переплетенные пальцами, спокойно опирались локтями на бедра. Рядом лежал поблескивающий старым деревом посох, оплетенный гроздьями каких-то костяных побрякушек. Темнокожий, длинноволосый, немолодой, но складный и мускулистый, он походил скорее на индийца, чем на негра, и смотрел на Маллесона так, будто уже давно ждал, когда майор наконец вылезет из темной дыры под аркой.
Все остальное майору виделось чрезвычайно смутно, хотя для начала хватало и этого. Человек между костров был, похоже, безоружен, и майор опустил пистолет, но предохранитель не включил.
За пределами озаренного кострами пространства тьма словно сгущалась, и Маллесон скорее предположил, чем разглядел, что там стены ущелья или кальдеры, резко уходящие вверх. По-настоящему его заинтересовало то, что звезд, да и самого неба, майор не увидел, словно стены смыкались где-то очень высоко, как в фильме о полой Земле.
— Я слышал тебя, — сказал человек у костров. Он говорил на беглом и правильном суахили, однако чувствовалось, что это не его родной язык. — Ты был очень осторожен. Подойди и сядь. Я знаю, тебе пришлось нелегко.
Маллесон ответил, стараясь говорить так же ровно и дружелюбно:
— Благодарю тебя, господин.
— Я не господин… — Человек у костра усмехнулся, блеснув крепкими неровными зубами, и майор вздрогнул. — Зови меня «друг»…
— Друг, — повторил Маллесон, — спасибо. Да, к тебе трудно идти.
— Ты мог не пройти вовсе, — человек покачал головой. — Тебе было больно? Тебе и сейчас больно? Ты падал? Ты едва не умер от асфиксии?
«Асфиксия», а не «удушье». Это слово он произнес по-английски.
— Ты говоришь по-английски… друг?
— Если тебе удобнее, то да. — Человек снова улыбнулся.
— Сэр, могу ли я узнать ваше имя? — уже по-английски спросил Маллесон.
— Мне жаль разочаровывать вас, — ответил человек, — но я отказался от него. Можете звать меня любым, какое вам подходит.
— О’кей. — Майору все меньше нравилась эта игра, но еще меньше он собирался отказываться от возможности узнать, почему он оказался тут и что здесь делает этот забавник… — Вы похожи на моего друга, профессора Нджайю.
— Лиомбе Нджайю? — спросил человек.
Маллесон почувствовал, что рот у него раскрылся, как в припадке астмы.
— Откуда в-в-вы…
Человек небрежно махнул рукой.
— «Эпиграфика кикуйю», «Черные цивилизации и XXII век», «Поиск и предсказание», протоколы Афро-Ази-атского клуба, старший мальчик учится на нейрохирурга в Брюсселе и так далее… Славный малый. Зовите меня Лиомбе.
Меньше всего Маллесон был готов к этому. Засада спецназа аповцев, яма с голодными змеями, усмехающийся Посредник, выстрел в упор, наконец просто пустое место, но биобиблиографическая справка посреди потухшего вулкана…
Прокашлявшись, майор выговорил наконец:
— О’кей. Лиомбе. Я Айвэн.
— Я знаю, мистер Маллесон.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
