И она рассказала ему про свой визит к Кате Хрусталевой.
— Я ничего не понимаю. Может, позвать Сапрыкина? Но ведь он мне дал этот адрес... Я разговаривала там с девушкой, назвавшейся Катей, а на самом-то деле она, оказывается, не Катя, а Саша? Вот я и хочу узнать, что произошло семь лет тому назад и нашли ли Катю.
— За минуту я это, конечно, не выясню, но поручу Арнольду... — Логинов, не откладывая дела в долгий ящик, тут же позвонил Манджиняну и попросил его навести справки о Екатерине Хрусталевой и о ее причастности к уголовному делу, связанному с нанесением тяжких телесных повреждений сестре. Заодно узнать о семейном положении обеих сестер на момент совершения этого преступления.
— Кстати, что это ты так эксплуатируешь моих друзей? — съехидничал прокурор.
— Сапрыкина я пригласила сегодня на ужин... Так что купи по дороге вина и не задерживайся. А я подойду попозже — у меня дела.
— Ну-ну! Опять с Сарой проворачиваете какие-то авантюры?
— Вообще-то, мы делаем вашу работу. Могу поспорить, что дело со Златой — нечисто. А что касается Малышева, то уверена, БИНОКЛЬ, на который ты не обратил внимания, окажется козырной картой в этой игре. Если это дело можно, конечно, назвать игрой. По-моему, участников этого дела, разыгранного как по нотам, не четверо — я имею в виду две пары: Савельевы и Малышевы — а гораздо больше. Подозреваю, что эта девица со шрамами причастна ко всему — сердце мое чует...
— А что говорит твое подсознание?
— Ты знаешь, Игорь, я ведь совсем про него забыла! Ношусь по городу, ищу сама не знаю чего, а сесть за пианино и поиграть ума не хватило... Хотя было у меня видение — еще один человек, как мне кажется, тоже связанный с этими событиями. Но просто времени нет объять необъятное...
— Интересно, и кого же ты видела, если не секрет?
— Артиста Варфоломеева в его гримерной. Но об этом потом... Послушай, мы же совсем упустили из виду то письмо, помнишь, которое я нашла в спальне Савельевых? Ты еще сказал тогда, что иначе будешь разговаривать с Адой. Ну и как, поговорил?
— Нет, не поговорил. Она была в таком состоянии... Но еще не поздно. Теперь-то, когда мы точно знаем, что Ольги нет в живых, можно и поподробнее расспросить ее сестру. Не может быть, чтобы она ничего не знала о ее любовнике. В конце концов, должен был ее кто-то покрывать, обеспечивать алиби... Так что, как говорится, флаг тебе в руки. Действуй!
— Интересно знать, чем вообще занимается прокуратура? А что, если именно ее любовник и виновен во всей этой истории... Посуди сам, вдруг он является членом банды Караваевых? Ты напрочь исключаешь такое?
— Ну, это уж ты чересчур... Чтобы Ольга, жена Савельева, и якшалась с бандитами? Это абсурд.
— Ты не знаешь жизни, Логинов. Женщины, особенно такие — я имею в виду, благополучные, холеные и при мужьях, как раз и падки на что-то неординарное... Больше того: они частенько бывают извращенками... Психологически это объясняется просто — они ПРЕСЫЩЕНЫ ЖИЗНЬЮ.
— А ты?
— Я уже прошла через все это...
— Через пресыщенность?
— Вот именно. Только я удовлетворялась несколько другим образом, нежели в постелях бандитов, горбунов, нищих и гениев...
Логинов понял, что затронул тему, которая может вывести его из блаженного состояния равновесия и гармонии, поэтому счел за благо замолчать. «Она ждет, чтобы я спросил ее, каким же образом она удовлетворялась... Она провоцирует меня на очередное унижение или разрыв...» — понял он. Но все же не удержался и спросил:
— И каким же образом?
— Некрофилия, слыхал? Ты же заметил, наверное, что мы с Романовым стали почти друзьями? Как думаешь, почему? Да потому, что он понял, как уважительно я отношусь к трупам! Заниматься любовью с трупами — что может быть извращеннее и оригинальнее! — захохотала Наталия, увидев недоумение на лице Логинова. Его серьезный, озабоченный вид рождал в ней все новые и новые взрывы смеха.
— Веселая ты женщина, — только и успел сказать Логинов, потому что в это время в дверях появился Сапрыкин. Увидев хохочущую Наталию, он улыбнулся и приветливо взмахнул рукой:
— Салют!
— Салют! Если ты таким образом хочешь меня спросить, остается ли приглашение на ужин в силе, то отвечаю: да, да и еще раз да.
— Отлично! А теперь скажи: это по твоей милости я добывал информацию о сестрах Хрусталевых?
— По моей, — обрадовалась Наталия, только сейчас обратив внимание на несколько листков, которые держал в руках Сергей. — Но, по-моему, Игорь поручал это Арнольду.
— Как видишь, это не помешало Арнольду поручить это мне. Держите, довольно любопытная история...
На компьютерной распечатке в хронологическом порядке была представлена жизнь обеих сестер Хрусталевых. Обе детдомовские, затем учились в бытовом комбинате на парикмахеров. Погодки, Катя 1973 года рождения, Саша — 1974. Родителей своих не помнят. Катя в 1990 году вышла замуж за Демидова Валерия Алексеевича. Но брачной ночи не суждено было состояться — общежитие, где у Кати была комната и куда молодые пошли после застолья спать, «их ожидала Саша, ее сестра; у нее в руках была чашка с соляной кислотой; Саша находилась в состоянии алкогольного опьянения и грозилась выплеснуть содержимое чашки в лицо Кати, но Катя выбила чашку из рук сестры, и кислота попала на Сашино лицо...» После чего Катя, испугавшись последствий, выбежала из общежития. Было заведено уголовное дело, объявлен розыск, но больше Катю никто не видел.
— Кем объявлен розыск? — спросила Наталия.
— Сестрой.
— А что же стало с ее мужем?
— Неизвестно.
— А как бы узнать, где он сейчас живет? И встретиться с ним?
Логинов закурил. Он смотрел на Наталию и думал: хорошо бы она сидела дома, как Соня. И только и делала, что ждала его с работы! Как все-таки он ошибся в этой тихой и скромной учительнице музыки... Но, с другой стороны, если бы она была другая, не такая активная и непредсказуемая, смог бы он тогда любить ее?
— Сережа, сегодня к ужину принесешь адрес Демидова... Мы запьем его вином и закусим Сониной солянкой. Все, до вечера!
Наталия как-то особенно легкомысленно помахала рукой и выпорхнула из кабинета.
Она решила заехать к Саре, но ужасно расстроилась, не застав ее дома. «Не голова, а кочан капусты... Что бы стоило сначала позвонить из прокуратуры?»
Вернувшись в машину, она начала раздумывать, где могла быть Сара. Конечно же, в больнице! Где же еще быть влюбленной женщине, когда ее обожаемый Савельев лежит на операционном столе. Да и вообще не мешало бы самой навестить Сергея Петровича.
Но возле приемного покоя она была шокирована настолько, что не сразу сообразила, что ей делать. На табурете, прижав к себе большущий пакет, сидела в длинном роскошном пальто... Марина, соседка Савельевых. На ногах ее красовались белоснежные ботинки, отороченные мехом (которые стоили в «Селене», Наталия это отлично помнила, четыреста долларов!). На голове Марины распустилась изящная роза из фетра. Она да еще вуалька из черной английской сетки украшали шляпку, подлинное произведение искусства, которое стоило тоже не менее пятисот долларов. И все это — при грязных спутанных волосах, выбивавшихся из-под роскошной шляпки? К тому же выражение лица женщины было абсолютно идиотское.
