Читаем без скачивания Слеза на рунной стали - Андрей Денисенко

– Мы будем за дверью, ваше сиятельство, – добавил он на всякий случай.

Пока удивленные стражники не вышли из спальни, герцог оставался неподвижен. Затем он медленно встал и повернулся к тяжело дышащему Одиночке.

– Ты сказал, воин, она ждет меня. Что ж… значит, час расплаты настал. Я пойду с тобой. Возможно, мне следовало сделать это раньше…

– Она заберет нас за воротами замка, – сказал Одиночка, почувствовав вдруг, что так и будет.

– Моя дочь стала… так сильна?

– Она – верховный демон Врат Нереальности Уррсул. – Одиночка скривился, смахнул каплю крови с уголка губ.

Спустя некоторое время Одиночка и властитель Атерна вышли из замка, провожаемые недоуменными взглядами стражников. У моста через ров их встретил непроницаемо черный туман. Не колеблясь, они шагнули вперед. Дикий вихрь подхватил их, швырнул высоко вверх.

Одиночка не знал, как быстро они оказались перед черным троном. Уррсул Ужасный ел. Зрелище было отвратительным. Разрывая руками тухлые куски, демон жадно отправлял их в рот. Некогда прекрасное личико Сессилии теперь было перемазано сочащейся из тухлятины жижей.

На герцога было жалко смотреть.

– О небеса, дочь моя, – простонал он.

Сидящее на троне существо подняло голову и гнусно ухмыльнулось:

– А, папочка! Тебе не нравится мой ужин? Не скрою, я предпочитаю свежую человечину, но до открытия Врат придется потерпеть!

– Отпусти магиера, – хмуро сказал воин. – Я выполнил твое условие.

Тварь перевела взгляд на Одиночку, ее улыбка стала еще шире.

– Вы останетесь здесь. И не пытайся махать своим топором, жалкий червь!

В одно мгновение Одиночка оказался в паутине рядом с магиером. Тягучие, клейкие нити не позволяли ему шевельнуть и пальцем. Впервые он почувствовал себя таким беспомощным и бешено заскрежетал зубами.

– Доченька моя, Сессилия! – В безумной надежде герцог Марталл протянул руки к тому, что раньше было его дочерью.

– Не скули, старик! То, что ты называл Сессилией, ты придумал себе сам! – Существо вдруг поднялось в полный рост и рвануло на себе кожу. Человеческое обличье с треском лопнуло.

– Я – Уррсул Ужасный, новый властелин Атерна!

Настоящий вид верховного демона был кошмарен. Невообразимо мерзкая, лишенная волос пучеглазая тварь протянула к герцогу костистый палец.

– Ну, как я выгляжу? А между тем во мне много человеческого! Когда я пришел в этот мир, ты сам отдал мне душу жены и всех, кто был в башне! И еще многих, многих, умерших здесь позже!

– Нет… нет! – Герцог в ужасе закрыл лицо трясущимися руками. – Я не хотел этого…

Над черным троном все громче слышался рев тысяч монстров, рвущихся в мир людей. В темной бездне сверкали всполохи зарниц, костлявые руки тянулись из пустоты, стараясь вцепиться в теплую плоть.

– Видишь, глупый человек, позади меня открываются врата в ад! Это тьма, смерть и вечная боль. Но в том мире я – один из многих. А здесь я – самое могущественное существо! Знай же: утро больше не наступит! В Атерн пришла вечная ночь, потому что Врата откроются еще до рассвета!

Запрокинув рогатую голову, демон поднял вверх уродливые лапы.

– С каждым мгновением я становлюсь сильнее!

– Сессилия… Сессилия… – неслышно простонал герцог. Все было кончено, и не в его силах было остановить надвигающийся кошмар. Он знал это… помнил. Когда-то, пытаясь справиться с бедой, он изучил каждую букву той злосчастной страницы «Кодекса создания». Несколько строк, начертанных древними рунами, навсегда врезались в его память. «И расцветет созданное, если умрут создающие…» Та, которую он любил, та, что была отмечена горем бесплодия, умерла. Ведьма Мари Эффер мертва, мертва и проклята богами. Остался он сам. Кошмарная тварь жаждала его смерти, чтобы обрести могущество. Берн ре Марталл на мгновение прикрыл глаза. Можно считать, он уже мертв… но в его силах не позволить демону торжествовать!

Он успеет. До черного трона совсем близко…

…Герцог Марталл одолел это расстояние в два прыжка. Схватив демона за шею, он изо всех сил оттолкнулся от подножия трона и бросился в темную бездну. Верховный демон взвыл, не успевая освободиться от объятий герцога. Намертво сцепившись, они рухнули туда, где выло и стонало море нереальности. Врата равнодушно поглотили их.

Толпы нежити в ужасе завопили. Заколебавшись, Врата Нереальности стали закрываться. Бешеный вихрь всасывал во тьму все, порожденное ею. Мир превратился в хаос. Стены башни дрожали, демоны, обращаясь в дым, уносились в свои измерения. Паутина, сковывавшая Корона и Одиночку, с треском лопнула. Обессиленные, магиер и воин рухнули на сотрясающиеся плиты.

Все закончилось внезапно. Вдруг наступила оглушающая тишина. Нереальное оставило Атерн. С усилием поднявшись, Одиночка посмотрел на свое запястье. Черного пятна не было. Успокоенный, он прислонился к стене и подмигнул стоящему на четвереньках магиеру.

– Только не говори мне, что мы снова справились, – проворчал Корон. – Просто нам крупно повезло.

– Повезло, – хмыкнул Одиночка. И, помолчав, с сожалением добавил: – Плакали наши денежки. Обидно. И в город нам, пожалуй, лучше не соваться. Наверняка повесят. Пока ты в башне отдыхал, я там малость накуролесил…

Они покинули Красную Башню, спустившись по своей же веревке. Предрассветный лес вокруг тоже стал совершенно обыкновенным. В сторону тракта шли, не оборачиваясь. Оборачиваться на башню почему-то совершенно не хотелось.

– Знаешь, магиер, – сказал вдруг Одиночка, – а все-таки эта Сессилия действительно была красивая. Смазливая такая мордашка, и телом ничего так… пока из нее не вылез Уррсул.

Магиер хмыкнул:

– В Северных горах мне попадались молоденькие демонессы… еще посимпатичнее были, а зубов – поменьше.

Вскоре они выбрались на тракт. Позади них первые лучи восходящего солнца осветили зубцы обыкновенной сторожевой башни из красного гранита.

Часть II

Сердце болот

Мир устроен несправедливо. Люди проливают кровь за чужие пороки, убивают друг друга ради золота и власти. Мир нельзя изменить. Но каждый должен попытаться сделать это…

Глава 1

Это была мрачная, непроглядная ночь, одна из тех, когда живое старается укрыться от непроницаемой тьмы, когда ночные хищники предпочитают скорее остаться голодными, чем выходить на охоту, когда даже луна боязливо прячется за свинцовыми облаками. В такое время миром правит зло, черное, не знающее пощады и всевластное.

Небольшое селение, раскинувшееся на опушке леса, безмолвствовало. Ни один огонек не освещал низкие, скособоченные домики. Только смрад, тягучий, тошнотворно-сладкий смрад близких болот змейками скользил по безлюдным улочкам. Все вокруг молчало.

Внезапно едва уловимый шорох послышался среди зарослей ядовитой болотной травы. Вскоре звук повторился в стороне, затем снова и снова. Болотная трава заколыхалась. Будто поднявшиеся из трясины, над ней выросли темные безмолвные фигуры. Беззвучно они двинулись туда, где болото уступало твердыне земли. Трясина несла их легко, отзываясь лишь редким глухим чавканьем.

Прошло немного времени, и темные фигуры достигли опушки. Отсюда до селения было совсем близко. На короткое мгновение луна выглянула из-за туч, осветив отряд мертвенно-белым светом, и тут же испуганно спряталась. Это были не люди. Низкорослые фигуры, широкоплечие и коренастые, лишь отдаленно напоминали человеческие. Грязные спутанные волосы свисали на заляпанные тиной доспехи, болтающиеся плетьми руки доставали до колен. Лица их были ужасны, подернутые поволокой глаза смотрели бессмысленно и мертво, из-под сгнившей плоти проглядывали кости.

Их предводитель, крупнее и выше других, издал гортанный звук. Лязгнуло железо, заскрипели кожаные перевязи. С обнаженными клинками нежити устремились к селению.

Когда над улицей раздался первый пронзительный крик «Болотники!», несколько домов уже горело, а их обитатели корчились в предсмертной агонии. Под безжалостными ударами заросших тиной клинков все новые и новые жертвы падали на землю, захлебываясь собственной кровью. Мало кто перед смертью успевал понять, что происходит, еще меньше было тех, кто пытался обороняться. Мертвые воины не щадили никого: ни женщин, ни стариков, ни грудных детей. В жутком молчании они переходили от дома к дому по улице, наполненной воплями боли и отчаяния.

Кто-то из крестьян с топором в руке выскочил на порог своего дома.

– Люди, чего вы ждете? Мы должны защищаться! – завопил он и бросился к ближайшему зомби, занося топор. Глухо чавкнув, лезвие пробило кожаный панцирь. С рычанием крестьянин вырвал оружие из раны… и замер, ошеломленно глядя на сталь. Лезвие осталось девственно чистым. Это было последнее, что он увидел. Размеренным движением зомби рассек смельчака пополам. Видя это, женщина в дверях опустилась на колени и тихонько завыла. Короткий взмах меча оборвал и ее жизнь. Перешагнув через обезглавленное тело, болотник вошел в дом и не торопясь убил всех, кто там находился. Затем выгреб из очага тлеющие угли, подождал, пока огонь разгорится, и вышел.