я ее слежку просекла и перестала таиться. Оба варианта сойдут.
Не думаю, что собеседница обратила внимание – под шляпой не очень видно, но я перекрасилась на ходу в Оками, вместе с изменением паттернов поведения на свои, родные. То есть на исправившуюся не до конца быдловатую хамку, каковой место на улицах, а не в приличном обществе.
– А Кири заслужили. Вот когда вы устроили восстание и прикончили ублюдка Ханзо Саламандру, у вас ведь имелись причины? Вот и у меня была. Мудацкий Ягура, люби его все биджу по очереди, убил очень важных для меня людей. У одного из них осталась беременная жена и маленькая дочка. Что, прикажете его простить? Я этому биджевому идиоту больше одного письма с предложением жить мирно и не трогать друг друга отправила. Че ему мешало захлопнуться и не лезть к нам?
– Но ты напала не на Ягуру-сана, а на его деревню, на обычных мирных жителей и простых шиноби.
– Шиноби отбивали нападение Кагуя, остальные жители почти наверняка убрались в укрытия, как и положено при угрозе, деревня была пуста, пока я ее минировала. Я не маньячка вам какая-нибудь. Кстати, можно ваш автограф?
– Автограф?
– Ага. Я собираю подписи всех крутых шиноби. Ну там, все каге, легендарные саннины, джинчуурики. И завела отдельную страничку в тетрадке для Акацуки. У меня на ней уже есть Наоми и Какузу. Лучше и не вспоминать, сколько денег он за свой росчерк потребовал. И мне бы Пейна-самы еще автограф. У самого него я постремалась спрашивать.
– Ты стала разговаривать менее формально, – заметила женщина. Одна из ее бумажных птичек вдруг спикировала ко мне, листок сам собой развернулся, как будто кто-то телекинезом помог. Прямо посередине изящным почерком написано “Конан”. Шикарный трюк.
– Да, когда я чувствую себя комфортно, нет необходимости прятаться за маской. Но если вам больше нравится Шини, попрошу ее вернуться.
– Шини слишком фальшивая, но манеры Оками – это…
– Полное дерьмо. Меня мать жениха уже задергала за них. Все пытается нормальную леди из меня делать. Знаете… можно я на ты перейду? – мгновенного разрешения не дождалась, но продолжила как будто его получила. Я же королева. Мне по статусу всем тыкать положено. – Так вот, я могу быть для Акацуки и Аме офигеть каким большим союзником. Мне понравился город, принципы, по которым вы там живете. Но союз предполагает обоюдные выгоды, а не “слушайся, девочка, иначе познаешь боль”.
– Пейн-сама действует на благо всего мира, – как-то не очень уверенно прозвучало. Как зазубренная мантра.
– Да любила я и весь мир, и его благо. Я слишком мелкая, чтобы помочь всем. Но ради своих расшибусь в лепешку. У тебя не так? Что, нет близких друзей, для каких готова на всё?
– Есть. Пейн-сама. И еще… – Конан замолчала, как будто бы не решаясь продолжать. – Еще один человек. Он очень пострадал во время схватки с Ханзо Саламандрой, полностью парализован.
Бинго! Вот зачем я была ей нужна. Это я понимаю. И так неплохая девчонка прилично набрала баллов в моих глазах, когда не постеснялась раскрыть свои мотивы. Хотя, то что они берут нукенинов в рабство, все равно сомнительный поступок
– Это и есть причина по которой меня к вам пригласили? Я бы и тупо за деньги согласилась помочь. Не, даже не так. За образцы грибницы и советы по тому, как за шиитаке ухаживать. Могу и получше себя ирьенина позвать, если сама не справлюсь, к слову.
– Сенджу Цунаде не будут рады в Амегакуре.
– И че? Чья-то там радость имеет значение, когда твой друг страдает?
– Поговорим об этом позже, – слилась Конан.
– Кажется я сообразила. Пейн не в курсе, что ты пригласила меня для лечения вашего товарища. Так? И потому относится ко мне, как к остальным моральным уродам типа Орочимару. Чё с этими нукенинами вообще церемониться? Они расходный материал. Да?
– Я… – синевласка начала реплику и не нашла, что сказать. Походу стыдно ей. И это также плюсик к ее образу.
– Нукенины тоже люди, знаешь ли. У тебя самой протектор перечеркнут.
– Это в знак протеста против режима Ханзо.
– А если появится настоящий отступник, который решит сбежать из Аме?
– Сочувствую ему. Пейн-сама не простит предательства.
– Короче, как королеве, мне положено быть снисходительной. За эту налюбку ты мне должна и расплатишься чем-нибудь полезным для Узушио. Грибочками, например. Офигеть! Это там и есть Сора-ку?
Эмоции мои можно понять. Я во время движения продолжала не только мониторить обстановку поблизости звуковым зрением, но и смотреть, что там впереди по курсу через систему воздушных линз. И вот, взобравшись на небольшой голый холм, увидела вдали город. Настоящая сплошная стена из высоких зданий, вставших плечом к плечу. Совсем не та архитектура, что в Аме. Бетонные коробки в восемь-десять этажей. Иногда чуть выше или ниже. Но как же их много!
– Да, это тот самый город. Его называли западной столицей Страны Огня.
– Да тут населения не меньше, чем в Конохе. Ну то есть, было не меньше, – прикинула я масштабы. – И всю эту красоту бросили?
Сора-ку смотрел на нас черными провалами окон, оставшихся без остекления. То ли беженцы даже такую малость за собой утащили, то ли мародеры разграбили, то ли по естественным причинам все разбилось к биджу, из-за тех самых пылевых бурь.
– Именно так. Привозить сюда воду в достаточных объемах издалека Страна Огня сочла нерентабельным, – если бы не налаженная система фильтрации и дезактивации, то проблема была бы и для Узушио актуальной.
– Но тут кто-то до сих пор не только живет, но и крутит бизнес? – уточнила я и перекрасилась обратно в Шини. Что-то увлеклась сменой образов, как бы перебор не случился. Такими темпами уже и позабуду, когда я Оками, а когда бесстрастная стерва.
– Население Сора-ку около ста человек, им ресурсов хватает. Учитывай, среди них есть агенты АНБУ Скрытого Листа.
– Шини не в розыске в Конохе, и сестрица Оками тоже. Еще один выпадающий из общего шаблона элемент. Но с этим мы уже разобрались, да, Шини понимает мотивацию и почти не злится. А что мы тут вообще собираемся купить?
– Информацию. О новых кандидатах, подходящих для Акацуки, затем мы с тобой завербуем одного из них,
