Читаем без скачивания Цена будущего. Тем, кто хочет (вы)жить… - Алексей Чернышов

Так действует всепоглощающий административный ресурс. Зачастую он используется для обозначения средств, которые могут быть мобилизованы органами исполнительно-распорядительной власти в целях воздействия на ход и результаты избирательных кампаний. Либо как те средства и возможности, которые позволяют создавать искусственные преференции в пользу тех или иных экономических субъектов, становясь при этом базой для извлечения так называемой административной ренты.

Иными словами, должности чиновника, депутата-лоббиста, министра с портфелем или без превращаются в товар. Причем подобные явления приобрели уже не эпизодический, а всеохватный характер. При этом политико-административная власть с соответствующим ресурсом начинает выступать в качестве товара для обмена на иные ресурсы и возможности, предметно и функционально никак не связанные с задачами государственного управления и развитием реальных демократических норм поведения. Речь идет о политико-административной ренте и коррупции в ее наиболее ярких формах. Коррупция как продажа своего властного места и управленческих полномочий в обмен на личные барыши.

Не спасает и сменяемость чиновного люда, так как созданная система работает без сбоев, и на место одного постаревшего и пополневшего дракона приходит более худой и молодой, но с еще большей прытью и рвением готовый исполнить миссию своего визави и «учителя» – вырывать куски «мяса» пожирнее.

Самый главный итог этих метаморфоз и превращений состоит в том, что весь этот ареал начинает определять поведение, мотивацию и ориентацию чиновного люда. Они как бы становятся слепы и глухи к тому, что происходит вокруг. Подлость становится нормой жизни, составной частью бюрократизма, его моральной основой: бюрократы считают моральным закрыть глаза на суть дела, считают моральным губить его при наличии указаний. Команды «сверху», власть и жажда наживы закрывает дверь перед всеми остальными ценностями человеческого бытия. Административно-бюрократическая система становится окончательно и бесповоротно превалирующим фактором над всем остальным. В таком виде выстраиваемая модель поведения в чиновничьей сфере ведет к дальнейшему обюрокрачиванию политического и экономического пространства. Случайность, трудоустройство «по звонку» или же исключительно денежный вариант попадания чиновника или политика в сферу принятия определенных управленческих решений заставляет соискателя конкретной должности пытаться укорениться и хоть как-то показать свою значимость.

Формируется желание не быть, а казаться мудрым руководителем. И если у самого не хватает знаний и опыта, то вновь все происходит по проверенной схеме: на каждый мало-мальски ответственный участок работ берется еще по одному дополнительному чиновнику, дабы подстраховать нерадивого, случайно или «по звонку» попавшего. Тем самым, депутат ли определенного уровня, губернатор ли или мэр подстраховываются по поводу своей же некомпетентности или же не особо высокого профессионализма своих подчиненных вот таким банальным способом. Руководитель постепенно перестает понимать, что является его Делом, и в итоге приходится работать не умением, а числом. Срабатывает закон Паркинсона: число чиновников растет независимо от объема работы. Но видимость работы еще надо умело создать и запаковать в красивую обертку. Именно поэтому в настоящее время, к примеру, в России чиновников больше, чем их было во всем СССР. А в Греции – на родине демократии, в которой фактически случился дефолт, государственная служба является главным хлебным местом, как, впрочем, во многих других странах. Получается, что вольготно себя чувствует не тот, кто своими руками или мозгами производит какой-то общественно значимый продукт, а чиновник, который его лишь как посредник перераспределяет в угоду собственным устремлениям. При этом куча аппаратных работников, вновь прибывающих в расположение несения государственной или муниципальной службы, пытаются всеми правдами и неправдами осуществить надлежащую поддержку не конкретному делу и реализации определенных актуальных задач, а политику, либо себе любимому. Кушатьто хочется. И много, да сытно. От пуза. Да не просто с маслом, а все больше не с икрой заморской, а со своей, с черной икоркой. Правда, запрещенной законодательно для промысла. Но это уже детали. Ведь если нельзя, но очень хочется, то все можно и приемлемо. Значит, по-чиновничьи законно и оправдано! Мажет утром бутерброд такой политик и думает, а как там народ? «Расползание» государства вширь и вглубь под предлогом выстраивания «вертикали власти», словно спрут, поглощает все мало-мальски живые элементы. Государственный монстр объективно стремится контролировать все и вся. И это одна из главных причин тотального роста коррупции в стране. Фактически сама система управления построена на коррупционной основе «сверху вниз». И без этих «подпорок» существовать не может. И мы такое государство должны холить и лелеять? Нас что же, власть совсем уже за пациентов психиатрической лечебницы держит? А может быть, это именно многие представители правящего класса нуждаются в услугах доктора для выявления расстройства в психике и постановке точного диагноза?

На уровне государственного управления, в том числе и на его самом высшем этаже, начинает формироваться сборище карьеристов из тех, кто может проплатить «входной билет», но кому необходима недюжинная армия обслуживающего его чиновничьего персонала. Главная же задача чиновника при таком политике и администраторе – угодить и удержаться любой ценой. В бюрократической системе подчиненному в принципе не обязателен профессионализм или знание дела. Нужно лишь изучить начальство и знать, что делать, чтобы ему понравиться. При этом каждый конкретный небольшой чиновник творит зла в сотни раз меньше, чем один большой. Однако в массе своей небольшие чиновники – это страшная сила, которая творит гораздо больше зла, чем весь Кремль, «Белый Дом» и их окрестности. Не случайно еще в ХIХ веке многие известные русские писатели и публицисты особое внимание уделяли проблеме засилья чиновничьего влияния. При этом и русский писатель Антон Чехов, например, в своем рассказе «Смерть чиновника» обличает не сильных мира сего, а именно «маленького» человека, сверх меры усердствующего в своем раболепии. В центре повествования борьба человека с самим собой, со своими холопскими страхами перед Господином или Чиновником. И что тогда можно считать нашими достижениями на пути ограничения бюрократического влияния за более чем вековую историю, в том числе включая внедрение в общественную практику демократических оснований? На поверку их оказывается чрезвычайно мало. Более того, доминирование решений «сверху», из одного центра выработки и принятия решений порой делает ненужными не только нижестоящие элементы с точки зрения проявления собственной активности и творчества, но и сводит на нет все гражданские инициативы. При формировании демократических условий важно именно деловое начало, нацеленность на результат и ответственность за его качественное выполнение. Важно, чтобы в обществе утвердилась делократия.

Безусловно, пересекающиеся между собой сферы политики и государственной деятельности фактически смыкаются и начинают представлять собой единое плоское пространство. Но причислить к субъективному миру политики практически всю государственную бюрократию, нивелировав тем самым различия между областями политического и административного – это противоречие со здравым смыслом. Может быть, это как раз сегодня мы и наблюдаем? Невозможно отнести к политическим субъектам милиционера, пожарного, налогового инспектора или представителя санитарно-эпидемиологической службы, хотя их принадлежность к государственным структурам очевидна. Но в том-то и дело, что подобное отождествление произошло. Причем происходит это даже не на основе формальных различий, а на чувственно-эмоциональном уровне. Не нужно проводить социологических опросов, чтобы понять, что отношение подавляющей части населения к чиновнику (без разбора его моральных качеств и профессиональных навыков) будет плевым. Вера в справедливого чиновника, который является реальным и полноправным участником демократического процесса, выглядит както наивно с точки зрения даже поверхностных наблюдений и информации, получаемой из СМИ и личного опыта. Равно как трудно поверить и в то, что конкретный чиновник вписан в реальный процесс управления, а не занимается просиживанием штанов на своем месте в ожидании подношений. Чиновник, не берущий взяток, вызывает непонимание и подозрения уже даже не только среди дающего, но и в глазах общественности в целом. Продажный чиновник против честного и инициативного выигрывает с большим перевесом. Скоро придется учреждать новую медаль: «Честному чиновнику», равно как и «Честному политику». За то, что чиновник или политик не берут взяток, не замешаны ни в каких махинациях с недвижимостью и земельными наделами, не участвуют в незаконных схемах увода и дележа финансовых средств. Скажете, такого просто не может быть? Может, если формировать иную систему ценностей и модель устройства государства. Причем, возможно, не уменьшая, а уж тем более не умаляя роль государственного управления как такового.