он так мне понравился-то? Оглядываюсь, надеясь, что не найду его в человеческом облике среди толпы. Но, оказывается, дракон — не самая большая моя проблема. Ведь во взглядах ведьм теперь плещется горячая, хлёсткая ненависть пополам с завистью.
Точно. Они ведь считают Джека соим покровителем! Что, вообще-то, несвойственно колдуньям, ведь каждая должна принадлежать самой себе, гулять там, где захочет, охранять свою территорию и свои магические секреты. Если подумать, то и я из таких, хоть и не считаю себя настоящей ведьмой всерьёз.
Но эти…
Впрочем, тоже как кошки.
— Я никому из них не нравлюсь… — делюсь с Джеком наблюдениями.
Мне просто интересно — это он так мстит за то, что я ослушалась его наказа не являться на состязание? Но он ведь не дурак, должен был понимать, что с ведьмами сладу не будет, если пытаться приказывать! Да и потом всё же разрешил, и ел мою рыбу, да мороженое лизал! Я видела! А теперь будто специально услажняет мне жизнь…
Впрочем, о чём это я?
Тролли шалопаи, едва ли он может понять, во что я влипла. Точнее, понять ситуацию-то может. А вот мои чувства — вряд ли.
— Это потому что им нравлюсь я, глупенькая, — ухмыляется он.
Самодовольный… провокатор.
Разумеется, ведь свободолюбивые ведьмы, не желающие подчиняться господину тьмы, едва ли бы оставили свои колдовские территории ради глупого состязания и должности ученицы… Тем более — чем старше ведьма, тем больше она будет брыкаться на подобное обозначение. Мне так кажется.
А здесь собрались молодые, ретивые, гордые, любвиобильные и, возможно, желающие перещеголять «учителя» и стать хозяйками тьмы, дамы. Ну и я… в шкурах, с золотыми косами и желанием поговорить с драконом.
Лихая компания, ничего не скажешь!
Среди них замечаю и Гуню в моих одеждах, она скалится, поглядывая на меня и о чём-то переговариваясь с темноволосой колдуньей постарше.
Они похожи. Интересно — родственницы? А если да, то как решились на это, зная, что победительницей выйдет только одна?
— Мои дорогие неледи, мою чудесные ведьмы, вы собрались здесь, чтобы показать свои умения — мне и другим. Разумеется, отчасти одиннадцать испытаний — всего лишь развлечение. Для меня.
Тролли, хоть и всё ещё хмурые, смеются, и ведьминский гомон вплетается в этот смех.
— Тут Изольда, та самая Изольда, что оставила пироги и котлеты ради того, чтобы провести время с нами… Тут она справилась полностью. Я удовлетворён зрелищем. Но пройдёт ли испытание? Посмотрим, даже предлагаю посмотреть вместе! Вы же не позволите обойти себя какой-то простушке-стряпушке? Не ударите лицом в снег? Те, кто проиграют, не только не смогут никогда покинуть моих владений. Не только разочаруют меня до жути, но и… сравняться с ней! — он тыкает пальцем мне в живот. — Или даже позволят ей себя обойти. И с этим клеймом вам придётся жить вечно, дамы! Так что, вы готовы?
— Она не победит! Не шутите так, Джек! Что нужно делать? Мы её на мелкие клочки порвём!
— И косточки обгладаем, — добавляет Гуня со смешком.
Я не удерживаюсь и показываю ей язык.
Тролль хохочет, похлопывая меня по плечу.
— О нет, пока вам не следует контактировать друг с другом! И вставлять палки в колёса во время испытания тоже нельзя! Ведь посмотрите на неё? Зачем отбирать конфетку у ребёнка? Впрочем, это так по-ведьмински, не так ли?
Ведьмы одобрительно улюлюкают, а он отвлекается от меня и шепчет на ухо:
— Что молчишь? Обиделась?
— На что? — не понимаю я.
— Как же… Не притворяйся. Ведьма ты или не ведьма? Разве не должна сейчас разозлиться?
Я смеюсь.
— На что? Ты ведь тролль, тебе нужно развлекаться, это часть тебя. К тому же, я не так уж и плоха, и прекрасно знаю об этом. Если захочу, смогу многое. И как бы тебе не хотелось обратного… Для этого мне не нужно ничего тебе доказывать.
— Неужто? — усмехается он, но разговор не продолжает, будто бы только-только вспомнив про своих ведьм. — В общем, дамы, надеюсь, мы друг друга поняли. У вас уже будет шанс посражаться друг с другом, но не сегодня! Вы прошли первое испытание — узнали своего фамильяра среди десятков точно таких же. И этим мы отсеяли новеньких, неопытных ведьмочек. Изольде же, просто повезло, я считаю! Дальше, что уж простите, я проверял вас на то самое… Ибо мне нужна холодная, рассчётливая ведьма, не падкая на моих подчинённых. Конечно, все те, которыми я занимался лично, не смогли устоять. У них условия были не равные с вами, это немного нечестно, но всё же… Впрочем, они знатно меня развлекли и согрели холодной ночью. А что ещё нужно одинокому господину зла?
А ведь какой гад обаятельный, а!
— Дальше я хочу проверить, как вы дружите со снегом. Разумеется, моей учинице придётся иметь дело с холодами, со льдом, с сугробами. Постоянно. И я не хочу, чтобы вы направляли свою магию в помощь, ибо она ненадёжна и всегда должен был вариант справиться иначе. Все знают, что есть любимицы ветров, воды и огня, земли и воздуха, таким ведьмам помогает сама стихия. Но не потому что, они сильные и не из-за врождённой расположенности. Вы просто либо нравитесь, либо нет. Посмотрим же, получится ли у вас догвоорится морозом, льдом, снегом и холодным ветром. Все они здесь, и у вас есть всего несколько минут, чтобы наладить контакт. А после нужно будет пересечь мост, не используя магию. Вы не должны поскользнуться, дамы. Не должны провалиться в рыхлый снег, не должны свалиться вниз. По крайней мере потому, что спасать вас никто здесь не будет.
Я замираю с мыслью о том, что в таких шкурах точно не смогу пройти без заминок. Провалюсь в сугроб или не удержу равновесие и свалюсь — мост длинный, но кое-где очень узкий. Гуня, видимо подумавшая о том же, усмехается.
Но тут Джек, теперь уже известный любитель обширных речей, продолжает:
— И не забудьте про мороз! Вы должны будете пройти на другую сторону без одежды. И не замёрзнуть.
— Здорово! — я даже подпрыгиваю, хоть и с трудом в этих шкурах, из-за чего ловлю на себе очередной шквал гневным, недовольных взглядов.
Кому хочется раздеваться на таком морозе?
Но я не мерзлячка и с природой уж как-нибудь попытаюсь договориться, хоть и понятия не имею, что Джек имел в виду.
Вот только уже сейчас подо мной из-за прыжка проваливается снег, и я едва не падаю в пропасть — благо, за руку хватает господин зла.
— И что это такое? — рыкает он. —
