очень привязан. А других своих родичей он не слушал и делал все по-своему. Он был пригожий малый, ловкий и умелый во всем не по годам.
Его дядя Буи говорил мало и больше молчал. Нравом он был несговорчив и так силен, что никто не знал предела его силе. С лица он был некрасив, но собой величав и слыл великим силачом. Его брат Сигурд Плащ был муж пригожий, учтивый и умелый во всем, но гордый и молчаливый.
О Сигвальди, сыне Струт-Харальда, надо сказать, что у него было бледное лицо и уродливый нос, а глаза очень хороши. Ростом он был высок и очень проворен. Его брат Торкель тоже был высок ростом и отличался умом и недюжинной силой.
Такими были одни и другие братья.
17
Рассказывают, что Сигвальди с братом снарядили два корабля и собрались плыть в Йомсборг. Они хотели узнать, не примут ли их туда, и спросили своего отца Харальда-ярла, как он относится к их намерению стать йомсвикингами. Ярл ответил, что ему кажется, будет разумно, если они туда отправятся, чтобы снискать славу и добиться почета:
– Пришло время вам, братьям, испытать себя и проверить, на что вы годитесь.
Они просили у него денег и припасов в дорогу, на это ярл предложил им выбрать одно из двух. Он сказал, что они могут отправиться в путь, но тогда пусть сами добудут себе все необходимое, либо они должны остаться дома и жить мирно.
Хотя Харальд-ярл, их отец, ничего не захотел им дать, братья отправились в путь. У них было два корабля и сотня людей. Они тщательно отобрали этих воинов. Они плыли до тех пор, пока не достигли Боргундархольма. Здесь они решили раздобыть себе припасов и денег тем или иным способом. Братья сошли на берег, разграбили одну из самых богатых усадеб Весети, забрали оттуда все, что было можно, и доставили это на корабли. Потом они отправились дальше. Ничего не рассказывается об их поездке, пока они не добрались до Йомсборга. Они подплыли к воротам крепости. Обычно Пальнатоки вместе со многими людьми поднимался на башню, которая была построена над входом в гавань, и оттуда разговаривал с теми, кто приплывал к крепости.
Когда Пальнатоки узнал, что туда явились Сигвальди с братом, то поступил по своему обыкновению. Он поднялся на башню со многими провожатыми и спросил, кто предводитель этих людей и кораблей. Сигвальди ответил:
– Их привели сюда два брата, сыновья ярла Струт-Харальда. Я – Сигвальди, а это мой брат Торкель. Мы приплыли сюда, потому что хотим присоединиться к вам с теми, кого вы сочтете годными для своего войска.
Пальнатоки ответил им благосклонно и стал держать совет со своими товарищами йомсвикингами. Он сказал, что знает их родичей и что они из доброго рода. Йомсвикинги предложили Пальнатоки сделать так, как он считает нужным, и сказали, что согласятся с его решением.
После этого ворота Йомсборга открыли, и Сигвальди со своими людьми смог проплыть внутрь крепости. Когда они оказались там, их воины должны были пройти испытания, как того требовали законы йомсвикингов. Теперь проверили, достаточно ли храбрости и мужества у воинов, чтобы вступить в их братство и жить по их законам. Эти испытания кончились тем, что только половину людей Сигвальди приняли, а остальных отправили восвояси. Так Сигвальди, его брат Торкель и полсотни их людей стали йомсвикингами. Пальнатоки ставил обоих братьев выше всех остальных. Так продолжалось некоторое время.
18
О Весети
Теперь надо рассказать о Весети. Когда разграбили самую богатую его усадьбу, вести об этом быстро до него дошли. Но он успокоил своих сыновей и удержал их от жестокой мести. Потом он поехал к Свейну-конунгу и сообщил ему о том, что сыновья Харальда-ярла разорили самую богатую его усадьбу. Конунг сказал:
– Я советую тебе помириться со Струт-Харальдом. Я пошлю к нему своих людей и узнаю, готов ли он возместить тебе ущерб, что нанесли его сыновья, так чтобы ты остался этим доволен. Я хочу, чтобы ты этим ограничился.
Весети вернулся домой, а Свейн-конунг послал своих людей к Харальду-ярлу и попросил его приехать к нему. Ярл не стал медлить и приехал к конунгу. Конунг принял его радушно. Он спросил Харальда-ярла, знает ли тот, какой ущерб его сыновья нанесли Весети. Тот ответил, что точно не знает. Тогда конунг сказал, что они разграбили лучшую усадьбу Весети, и попросил ярла возместить ущерб и на этом помириться. Но ярл ответил, что он не видал того добра и ничего не должен возмещать Весети, даром что его молодцы взяли себе на пропитание несколько быков да овец. На это конунг сказал:
– Отправляйся восвояси. Я объявил тебе свою волю и предупреждаю, что теперь ты сам будешь отвечать жизнью и имуществом перед сыновьями Весети. Я не стану вмешиваться в ваши дела, потому что ты не послушал моего совета. Поступай как тебе угодно, но сдается мне, что ты совершаешь ошибку.
Харальд-ярл сказал, что сам будет держать ответ и что он не хочет больше об этом говорить – я-де не боюсь Весети и его сыновей.
После этого Харальд-ярл отправился домой. Пока он был в пути, ничего важного не случилось.
19
О Буи Толстом
Теперь надо сказать, что Весети и его сыновья узнали про разговор Харальда-ярла со Свейном-конунгом и про то, чем этот разговор закончился. Известны им стали и те слова, что сказал ярл, прежде чем расстаться с конунгом. Сыновья Весети стали думать, что им предпринять, и вот что они решили. Они снарядили три больших корабля, взяли с собой две сотни воинов, вооруженных наилучшим образом, поплыли на Сьоланд и разорили три самых богатых усадьбы Харальда-ярла. После этого сыновья Весети вернулись домой с огромной добычей.
До ярла Струт-Харальда быстро дошла весть о том, что его ограбили и разорили три его самых богатых усадьбы. Теперь он понял, что конунг недаром его предупреждал. Он послал своих людей к конунгу спросить, не согласится ли тот вмешаться в это дело и помирить их, говоря, что охотно примет любое его решение. Но конунг ответил так:
– Пусть Харальд-ярл сам теперь думает, что ему делать, а я не стану вмешиваться, так как мы с ним уже обсуждали это дело и он не захотел последовать моему совету. Тогда этот спор было проще решить, чем теперь. Пусть он поступает по своему усмотрению. Я не стану вмешиваться в это дело.
Посланные возвратились и передали ярлу ответ конунга.
– Если конунг хочет остаться в стороне, – сказал
