Читаем без скачивания Экзамен по любви, развод не предлагать - Натализа Кофф

пятнадцать минут, — расщедрился Тихоновский, — я жду, когда вынесут заказ.

— Не было столиков? — догадалась Стася.

— Не совсем, — возразил Влас, — я решил, что так будет удобнее. Да и не люблю я людные места, ты же знаешь.

— Да-да, именно по этой причине он и пошел работать преподом, — не смогла сдержать замечания Радмила. Хорошо, что она говорила весьма тихо, вряд ли Тихоновский ее услышал.

— Ладно, братишка, мы скоро будем, — пообещала Стася и убрала телефон в карман. — Иногда он меня убивает этим своим контролем, бр-р-р!

Девочка состроила смешную рожицу, Рада рассмеялась.

Где-то глубоко кольнуло сожаление, пожалуй, даже зависть. Ведь у самой Радмилы нет ни сестры, ни брата. Да и вообще, все детство Филатова провела с бабушкой и дедушкой, пока родители занимались бизнесом. А после, когда денег хватало, и дела шли в гору, мама и папа привыкли к тому, что Радмила фактически живет у стариков. Да и сама Рада ничего менять не хотела, даже после смерти бабушки и дедушки. Разве что пришлось вернуться в дом родителей.

— Кажется, мы ничего не забыли, — кивнула Рада на объемные пакеты с покупками.

— Где у вас здесь касса, милые дамы? — раздался совсем некстати голос Тихоновского.

— Я сама оплачу, — возразила Радмила, Влас только усмехнулся.

До чего ж хорош, засранец! И девушки-консультантки это вмиг оценили. Заулыбались, принялись поправлять прически.

— За девушку всегда должен платить мужчина, — назидательно шепнула Стася Радмиле, — иначе какой он мужчина? Так мой папа говорил. Ну, вернее, Влас говорит, что это папины слова.

— За тебя — пусть платит, но там ведь есть и моя ткань, — все еще возражала Радмила.

— Ерунда какая, — отмахнулась Стася и недовольно зыркнула на спину брата, остановившегося перед кассой, а по ту сторону — милые барышни. — Давай уведем его быстрее отсюда, пока никто из этих хищниц на него не напал.

— А мне кажется, его все устраивает, — фыркнула Радмила, и действительно, Тихоновский источал улыбки, и выглядел прямо-таки довольным жизнью и общением.

— Это видимость, — со знанием дела закивала Стася.

Радмила молча направилась к дверям из магазинчика. Не ее это дело. Пусть милуется, с кем хочет! Кстати! Надо ведь позвонить Фархаду. Точно! Договориться о встрече. Кофе выпить с новым знакомым. Да, так Радмила и сделает.

ГЛАВА 7

Возражения Радмилы насчет того, что ей нужно домой, да и неудобно вот так, неожиданно врываться в гости к Тихоновским, и потом, дела ведь. И Влас Тарасович крайне занятой человек. На что этот самый занятой человек многозначительно усмехался, чем бесил Раду еще больше.

Никто, разумеется, ее не слушал. Влас всем своим видом показывал, что решение принято, обсуждению не подлежит, и ужинать Рада будет в их с сестрой доме.

А что касается Стаси, так девочке было сложно отказать. Невероятно располагающий к себе человечек, кажется, будет вить веревки из Радмилы.

Тихоновский припарковал автомобиль неподалеку от подъезда. Подхватил пакеты, включая те, что принадлежали Радмиле. И широким шагом направился к дверям, придержал те для девушек:

— Проходим аккуратно, у нас здесь небольшой подъездный ремонт затеяли. Странно, что в начале года, а не летом.

Радмила с интересом осмотрела высокие стены подъезда. На одном пролете были сооружены строительные леса. Девушка подметила, что вот такую бы конструкцию можно собрать в мастерской. Наверное, все же летом. Сейчас не вариант.

Филатова размышляла на наболевшую тему, разглядывала высоченные стены, задрав голову. И очень вовремя заметила, как с самого верхнего лестничного пролета начало что-то катиться.

Громкие мужские голоса о чем-то спорили, выявляя виновного. В пылу ссоры, очевидно, никто не заметил пропажу.

Радмила среагировала первой. Успела оттолкнуть Стасю и закрыть собой.

Небольшое пластиковое ведро с краской, отскочив от перил, треснуло и полетело прямо в Радмилу.

Девушка успела прикрыть ладонью лицо.

— Какого хрена?! — зарычал Тихоновский на весь подъезд.

Мужские голоса сверху стихли. Через перила перевалились строители, принялись разглядывать пострадавших от их спора.

— Все в порядке, — попыталась успокоить Радмила всех присутствующих. Особенно Власа. Видок у него был такой, будто он вот-вот загрызет бедолаг. — Это ведь эмульсия? Все должно отстираться. Наверно.

— Рукожопы, млять! Я вам сейчас конечности вставлю туда, откуда они растут по факту, а не по физиологии! — рычал Тихоновский.

Радмила вздохнула. Хорошо, что, войдя в подъезд, девушка успела расстегнуть пуховик. Так пострадали только свитер, джинсы и ботинки. Ну и подкладка куртки немного.

Хотя, нет. Выглядела Радмила ужасно с растекающимся белоснежным вязким пятном по одежде.

— Влас, потом их накажешь, — подала голос Стася, — сейчас Раде нужно переодеться в чистое и сухое.

Тихоновский кивнул. Но Радмила видела, что до состояния спокойствия Власу далеко.

— И ужин остывает, да? — примирительным тоном уточнила Филатова.

Влас бросил наверх кровожадный взгляд, не суливший строителям ничего хорошего.

— Прошу, дамы, — произнес мужчина, открыл дверь квартиры и пропустил Стасю и Раду вперед. — Радмила, живо в душ. Настасья, поищи что-то подходящее по размеру для Рады. Футболку возьми мою. Гарантировано подойдет. А я на минуту отойду.

Радмила поняла, что Тихоновский намерен осуществить свою угрозу насчет рук и места, откуда они должны расти у бедолаг-ремонтников. Было ясно, что сейчас, сгоряча, Влас способен на такие глупости, которые потом обернутся большими проблемами.

А еще рада понимала, что действовать нужно быстро и наверняка.

— А ты тоже в душ, — фыркнула Радмила и мазнула испачканной рукой Тихоновского по щеке. — Видишь, ты тоже весь в краске!

Стася прыснула от смеха. Радмила заулыбалась. Влас хмуро взглянул на нее с высоты своего немалого роста.

— А давай-ка я отнесу пакеты на кухню, — смеясь, предложила Стася.

— Они тяжелые, — возразил Тихоновский.

— Я справлюсь, не переживай, — отмахнулась девочка и протиснулась мимо молодых людей.

Радмила и сама не поняла зачем, по какой причине, да и как вообще осмелилась на такое. Но стоило Стасе скрыться в коридоре, как Рада вновь испачкала ладонь в том пятне, что красовалось на ее одежде и