Кристофер Финчли, пятидесятилетний толстячок с прилизанными волосами, то ли седыми, то ли светлыми настолько, что казались почти белыми, все время перемещался – от стола к шкафу, от шкафа к окну, от окна к телевизору, на экране которого без звука бегали футболисты. Финчли предложил гостям выпить, но они отказались. Он предложил остаться обедать («жена приготовила отбивные, прекрасное мясо, готовит Синти чудесно, пальчики оближешь»), но они сказали, что им нужно к вечеру вернуться в Бакден. Он предложил хотя бы отдохнуть с дороги, но Сара твердо сказала, что дело прежде всего. В результате после получасовых препирательств, во время которых Алкин не произнес ни слова, они оказались в небольшой комнатке, игравшей, видимо, роль кладовки, – вдоль стен стояли стеллажи от пола до потолка, а на стеллажах можно было найти все, что угодно, от старого компьютерного дисплея до потрепанных книг на верхней полке под потолком. Оттуда, сверху, Финчли и достал, взобравшись на стремянку, большой пластиковый пакет с ворохом бумаг.
– Где же она… – бормотал он, вывалив бумаги на стол у окна, и Алкин переглянулся с Сарой: уж не выбросил ли Финчли мамин дневник? Нет, вот эта тетрадь – коленкоровый переплет, желтая бумага и, слава Богу, четкий женский почерк, каждая буква выписана так, будто Дженнифер готовилась участвовать в конкурсе по каллиграфии.
– Пойдемте в гостиную, – сказал Кристофер, – там удобнее.
Похоже было, однако, что он не хотел оставлять гостей одних в бесценной для него кладовой – слишком много искушений, кто их знает, может, им не только старый дневник нужен?
Они сели на диван, прижавшись друг к другу коленями, и головы их тоже соприкасались, Саре это, видимо, мешало, она то и дело отстранялась, а Алкину мешало то, что, как ему казалось, Саре были неприятны его прикосновения. Из-за этого чтение сначала шло медленно, да и не было в дневнике ничего интересного: Дженнифер описывала едва ли не каждый день своей девичьей жизни. «Салли сказала, что…», «Джонни такой милый, пригласил меня в кино…»… Страниц десять они читали внимательно, потом Сара подняла взгляд на Алкина, они кивнули друг другу и начали перелистывать страницы, не вчитываясь – смысл легко было уловить, пробегая текст по диагонали.
– Не очень интересно, правда? – спросил Кристофер, вроде бы занимавшийся своими делами, но краем глаза следивший за гостями. Может, он ничего при этом не имел в виду, но внимание хозяина раздражало Алкина, отвлекало, и он чуть было не пропустил важное. Сара удержала его руку, готовую перевернуть очередную страницу.
«Бедняга Тед, – писала своим каллиграфическим почерком Дженнифер. – Знал бы он, как над ним подтрунивают, но он такой милый, ему ни до чего нет дела. Вчера он два часа выбирал конверты и марки».
– Тед – это Теодор? – сказал Алкин. – Я плохо разбираюсь в английских сокращениях.
– Теодор, – кивнула Сара. – Хэмлина Теодором звали. Значит, ему действительно нравилась Дженнифер.
– А вот еще, – показал пальцем Алкин. Текст гласил: «Была с Тедом в кино, смотрели «Белого рыцаря». Он милый. Когда-нибудь он схлопочет от Сэма».
– Отношения развиваются, – пробормотал Алкин. – Интересно, о чем они говорили? В науках Дженнифер ничего не понимала, а о чем мог рассказывать Хэмлин, если не о физических теориях?
– Ну, знаете! – возмутилась Сара. – Сами вы, к примеру, только о науке способны говорить? Нет? Так почему…
– Вот, – сказал Алкинн, и Сара замолчала посреди фразы.
«Господи, какой ужас, – написала Дженнифер 6 октября 1936 года. – Бедный кэп умер. Мне так его жаль! Оуэн ничего не хочет говорить, а миссис Флетчер сама слышала, будто кэп умер не от приступа. Его убили, хотя никто не мог этого сделать, потому что двери и окна были заперты изнутри. Кому надо убивать кэпа? Такие злые люди, им лишь бы что-нибудь сочинить…
Миссис Флетчер права. Манса убили. Какой кошмар. Вечером отец не отпустил меня в кино с Тедом. Сказал, что опасно, в деревне появился психически больной маньяк. Приехали люди из Лондона, а коронер отложил слушание. Весь вечер смотрела в окно. Скука смертная…»
– Скучно ей, понимаешь, – пробормотал Алкин и перевернул страницу.
«9 октября. Оуэн сказал, что ранили Сэма. Слава Богу, он жив, лежит в больнице в Кембридже. Салли с ним. С Божьей помощью, он выкарабкается…
Приходил Тед, пригласил погулять. Отец не пустил, и они с Тедом крупно поговорили. Отец запретил Теду приходить. Тед ушел, хлопнув дверью. Я сказала отцу, что могу сама решать, с кем встречаться. То, что Тед чужой, еще не повод ему отказывать. Хотя, конечно, он странный…
11 октября. Приходил Тед, когда я была занята с миссис Бедфорд. Ей всегда нужно помогать надписывать конверты. Я не успела увидеть, как это произошло, но к нему подошел Оуэн, что-то сказал, и они оба ушли. Вечером приходил Оуэн и о чем-то говорил с отцом. По-моему, Оуэн подозревает Теда. Вот глупость. Тед, конечно, с приветом, но он добрый и совсем не умеет драться. Я видела, как с ним обошелся Джек, он даже пальцем не пошевелил…
12 октября. На Джека тоже напали. Ранили в грудь. Утром пришел Оуэн с неприятным мужчиной из Скотланд-Ярда. Спрашивали, встречалась ли я с Тедом, когда, что он говорил о кэпе, Сэме и Джеке. Глупые вопросы, я им так и сказала, особенно Оуэну. Он совсем свихнулся на ревности. Он до сих пор думает, что Тед сделал мне предложение. Пусть думает. Лишь бы он не сделал Теду какой-нибудь гадости. Я ему так и сказала: оставь Теда в покое, ничего у меня с ним нет. Он, кажется, не поверил. Ну и ладно, пусть думает что хочет.
13 октября. Кто-то напал на Мэтью-малыша. Заходил Оуэн, мрачный, как туча, запретил мне выходить на работу. Я сказала, что меня уволят, а он закричал, чтобы я не возражала. Он первый раз на меня кричал, и я сказала, чтобы он уходил, я не хочу его видеть. На работу не пошла, приходила Салли, разговаривали. Салли говорит, что ничего у Оуэна нет против Теда. Оказывается, в ту ночь, когда убили кэпа, Тед до утра работал в своей комнате. Его видела в окно миссис Голсуорси, она живет напротив. У нее была бессонница, она читала книгу, «Ярмарку тщеславия». Нуднятина, я бы точно заснула. Еще Салли сказала, что полиция устроила ночные засады, но этому я не верю. Какие засады могут устроить пятеро наших бравых бобби?
14 октября. Конечно, это глупости. Никаких засад не было, Салли все придумала. Оуэн приходил мириться и рассказал. С кэпом действительно дело нечисто, а Сэм, Джек и Мэтью сами поранились. Он с каждым поговорил в больнице и точно знает, что маньяка в Бакдене нет. Можно подумать, я без него этого не знала. Помирились. Оуэн напросился вечером в гости, отец тут же пригласил его на ужин. Значит, будет разговор о свадьбе, а я не хочу. Оуэн милый, но я не собираюсь замуж за полицейского. Мама со мной согласна. У нее старшая сестра, тетушка Аглая, была замужем за бобби в Ланкашире. Она с ним намучилась так, что умерла, бедная, от сердца. Я ее совсем не помню, мне было два года, когда она приезжала к нам в последний раз.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
