Она почувствовала боль в руках от соприкосновения с твердой, как сталь, грудью Эвана, который ни разу даже не поморщился от ударов. Наконец, исчерпав все силы, Роуэн, рыдая, припала к его груди. Когда он снял с нее пальто, и оно мягко упало на пол, она прижалась лицом к Эвану, вдыхая пьянящий запах мужчины: мыла, теплого тела и... секса. Удивление, смешанное с любопытством, заставило ее поднять голову и взглянуть на него. То, что она увидела в его глазах, потрясло ее. Она погибла. Мужчина, которого она любила, вел двойную жизнь, и теперь их брак казался ей страшным сном, в котором она, Роуэн, сыграла лишь случайную роль. Измена уязвила ее гордость, вызвав горькое чувство, что как женщина она не может вызывать желания. Сейчас ей нужно избавиться от этой страшной обиды, и она возьмет то, что предлагает ей Эван Кэмерон, и впоследствии не раскается в этом.
– Да, – обхватив его руками за шею, Роуэн четко ответила на молчаливый вопрос, мерцавший в глубине притягательных зеленых глаз. – Да, – хрипло прошептала она, видя, как он медленно наклоняет голову, чтобы поцеловать ее.
Прикосновение его губ было подобно взрыву. Внезапно чувственный голод овладел ими. В страстных яростных поцелуях, проникнутых страданием и утраченными надеждами, сквозило неприкрытое желание, которое не оставляло времени на то, чтобы, неторопливо раздевшись, изучать друг друга по всем правилам искусства любви. Вместо этого они уступили жаркому нетерпению своей плоти, не задаваясь неуместными вопросами. Только не сейчас... когда-нибудь потом, а может быть, никогда.
Должно быть, она содрала себе всю кожу, чтобы смыть запятнавшее ее прикосновение, гневно думал Эван, ожидая в пустой комнате, когда Роуэн появится из ванной. Но, несмотря на то что эта мысль уязвляла его самолюбие, ему казалось, что он понимает Роуэн. Она сломлена и унижена предательством мужа, который растоптал ее любовь, а он усугубил это чувство, занявшись с ней любовью... хотя он не представляет, как они могли не поддаться обоюдному страстному желанию. Даже не желанию, а чему-то более мощному и глубокому, с неодолимой силой заставившему их устремиться друг к другу. Это было так же неизбежно, как то, что на смену дню приходит ночь.
Оглядывая пустую комнату, Эван понял, как сильно он не хочет, чтобы Роуэн провела весь день в одиночестве. Ей нельзя оставаться наедине с печальными мыслями. Надо предложить ей выйти на воздух: совершить долгую изнурительную прогулку по побережью или, быть может, отправиться куда-нибудь в глубь графства? Конечно, это не решение всех проблем, но ее самочувствие улучшится. Эван хорошо знал благотворное влияние физических упражнений как на тело, так и на душу. В прошлом он злоупотреблял ими, но урок пошел ему на пользу, и больше он не допустит морального и физического истощения. К счастью, у него уже несколько дней не дрожат руки. Возможно, его выздоровление уже не так далеко, как ему казалось.
Дверь в ванную комнату открылась и, громко хлопнув, закрылась.
Роуэн в джинсах и клетчатой рубашке, которая была по меньшей мере на два размера больше, чем нужно, вошла в комнату с раскрасневшимся после душа лицом и бросила на Эвана неуверенный взгляд, нервным движением заправляя за ухо прядь шелковистых каштановых волос.
– Хочешь... хочешь кофе или чего-нибудь еще?
– Сегодня ты не останешься здесь одна. Надень свитер или куртку, и пойдем погуляем.
Роуэн увидела, как на его красивом лице появилось упрямое выражение. Ее взгляд непроизвольно скользнул по мускулистым рукам, и она с новой силой почувствовала значение того, что произошло между ними. Горе и потрясение привели ее в объятия Эвана, но по собственной воле она, поддавшись желанию, осталась в кольце его рук. Сожалеет ли он об этом? Не задается ли сейчас вопросом, что заставило его так страстно и безудержно заниматься с ней любовью? Как будто они действительно любовники, а не соседи, которые время от времени терпят общество друг друга? Ей стало нехорошо от мысли, что его могут обуревать сожаления. Сейчас ей необходимо чувствовать, что ее хотят, что она нужна пусть даже в чисто физическом смысле. Грег разбил ей сердце. Она бесконечно горевала о его безвременной смерти, а теперь ей приходится смириться с мыслью о его измене. Роуэн охватило отчаяние.
Эван заметил, что она внезапно побледнела, в ее глазах промелькнул страх. Желание защитить ее, в котором он упорно не хотел признаться себе, овладело им с неодолимой силой. Он хотел подойти к ней, но заставил себя остаться на месте. Что, черт подери, с ним происходит? Он поклялся, что после Ребекки у него не будет эмоциональной привязанности к женщине. Почему же он забывает о своей клятве, когда рядом с ним Роуэн Хокинс? Никогда, никогда не обладал он женщиной с такой страстью и безрассудством.
– Пожалуйста, не думай, что ты обязан сделать для меня что-нибудь еще, – сказала Роуэн, потирая руки, которым, казалось, не хватало тепла. – Со мной все будет в порядке, честное слово. Видит Бог, мне есть, чем заняться. Я не буду... не буду бездельничать.
– Обязан? – не веря своим ушам, резко переспросил Эван. – Ты думаешь, что произошедшее между нами вызвано тем, что я чувствовал себя обязанным?
– Не знаю, – Роуэн медленно покачала головой, отрешенно глядя на него. – Я больше ничего не знаю. Я плохо разбираюсь в человеческом характере. Откуда мне могут быть известны твои мотивы?
– Надень свитер. Я подожду на улице. – Решительно стиснув зубы, Эван быстро вышел из комнаты.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
– Я помогу тебе сделать в доме ремонт, – пообещал Эван, когда они шли по безлюдному побережью. Его слова не сразу проникли сквозь пелену, затуманившую ее разум. Когда Роуэн поняла, о чем он говорит, она искоса взглянула на решительный профиль Эвана; от красоты и необузданности его мужской сущности у нее глухо забилось сердце. Ее пронзило внезапно вспыхнувшее желание. Как будто защищаясь от него, она обхватила себя руками, поморщившись от резкого порыва ветра, вызвавшего слезы у нее на глазах.
– Тебе не нужно делать этого.
– Я, черт подери, могу делать все, что захочу, – не терпящим возражений тоном заявил Эван, и Роуэн едва не расплакалась, потому что почувствовала бесконечную доброту, которую он скрывал под напускной резкостью. Он тоже страдает, мелькнула у нее мысль. Страдает, потому что женщина, которую он любил, швырнула ему в лицо эту любовь.
– Ты приехал сюда отдохнуть... провести отпуск, – шум набежавшей волны заглушил ее голос, и она намеренно отвернулась, чувствуя, что на лице Эвана появилась презрительная усмешка. Неужели, признав такую нормальную человеческую потребность, как необходимость в отдыхе, он боится, что унизит свое мужское достоинство?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
